– С нашей стороны было бы лицемерием венчаться в церкви, ведь ни я, ни Тони туда отродясь не ходили. – (В ответ на это Нелл лишь пожала плечами.) – Мама, ты ведь придешь на регистрацию, правда? – В голосе Грании звучала тревога.
– Разумеется, приду. А почему ты спрашиваешь?
– Ну-у, потому что… видишь ли…
– В чем дело, Грания? Я же сказала тебе, что приду.
– Ты ушла с той школьной вечеринки, когда она еще не успела начаться, а ведь для отца этот вечер имел такое большое значение. Ты не едешь вместе с ним в Италию…
– Меня туда никто не приглашал, – холодно отрезала Нелл Данн.
– А что, в этот ваш вояж в Рим и во Флоренцию может отправиться кто угодно? – спросила Берни Даффи у своей дочери Лиззи.
– Нет, мама, к сожалению, в Италию едут только учащиеся вечерних курсов, – извиняющимся тоном проговорила девушка.
– Но разве они не заинтересованы в том, чтобы поехало как можно больше народу? Хотя бы для того, чтобы заполнить пустующие места в гостиничных номерах? – На вечеринке в честь вечерних курсов Берни, по ее собственным словам, отлично повеселилась и думала, что поездка в Италию будет чем-то вроде продолжения festa.
– Ну что мне с ней делать? – пожаловалась Лиззи Берку, когда они встретились вечером. – Она прицепилась ко мне с этой поездкой намертво, и ничего ей не втолкуешь.
– А давай вместо Италии отвезем ее в Гэлвей, к твоему отцу, – неожиданно предложил Берк.
– Ты с ума сошел? – вытаращила глаза Лиззи.
– А что тут такого? Отличный способ решить сразу несколько проблем. Это отвлечет ее мысли от поездки в Италию и хотя бы на какое-то время займет ее. Во всяком случае, она не будет чувствовать себя покинутой.
– Грандиозно! – с восхищением выдохнула Лиззи.
– Кроме того, мне рано или поздно все равно придется познакомиться с твоим отцом, верно?
– А зачем? Мы же решили, что женимся только после того, как нам исполнится по двадцать пять.
– Не знаю… Луиджи женится, и дочь мистера Данна выходит замуж… Вот я и подумал: может, и нам с тобой не стоит откладывать?
– Perché non?[84] – проговорила Лиззи с улыбкой до ушей.
– Я попросил Синьору, чтобы она написала от моего имени письмо семье Гаральди, – сообщил Лэдди. – Она сказала, что обязательно напишет и все им объяснит.
Мэгги и Гас обменялись взглядом. Синьора, вероятно, понимает, что это приглашение было сделано из вежливости, под влиянием момента: семья эмоциональных итальянцев была растрогана честностью простого ирландского портье, и в порыве благодарности он был приглашен в гости – когда-нибудь, если представится случай. Вряд ли они рассчитывали, что он отнесется к этому столь серьезно, что начнет изучать итальянский язык, ожидая встретить в Италии горячий прием.
Синьора ведь взрослая и должна все понимать. И все же в этой женщине, одетой в платье кофейно-лилового оттенка, с которой они познакомились во время festa, было что-то ребяческое. Она так трогательно, по-детски, радовалась успеху своих курсов и теплым словам, звучавшим в их адрес. Синьора была не похожа на всех остальных. Может быть, и она, подобно Лэдди, полагает, что эти Гаральди с распростертыми объятиями ждут малознакомого человека, о существовании которого они, скорее всего, уже давным-давно позабыли?
Однако скептицизм Мэгги и Гаса был не в состоянии охладить пыл, с каким Лэдди готовился к предстоящему вояжу в Рим. В гостиничном сейфе лежал его новенький заграничный паспорт, а свои скромные сбережения он уже поменял на итальянские лиры. Эта поездка значила для Лэдди все, и он не позволил бы никому омрачить ее. Смирившись с этим, Гас и Мэгги сказали друг другу, что все будет хорошо, и очень надеялись на это.
– Я в жизни не бывала за границей, а тут, представляете, – бац, и две поездки подряд в течение одного лета? – восторженно говорила Фрэн Конни.
– Две?
– Ну да! Во-первых, viaggio в Италию, а во-вторых, путешествие в Америку. Вы не поверите, но Харриет, подруга Кэти, принесла в школу какой-то журнал, они принялись его листать и наткнулись на некий конкурс, объявленный редакцией. Кэти заинтересовалась, написала туда письмо и выиграла главный приз – два билета в Нью-Йорк. Так что мы с ней вскоре отправляемся в Америку.
– Потрясающе! А где вы там остановитесь?
– В Америке у меня есть друг, парень, с которым я когда-то встречалась. Он позаботится о нас. Кен, правда, живет в четырехстах милях от Нью-Йорка, но говорят, что по американским меркам это не расстояние.
– Должно быть, он до сих пор любит вас, если готов проделать такой путь.
Фрэн улыбнулась:
– Надеюсь, потому что мне он нравится до сих пор. Ну разве не чудо, что Кэти выиграла эти два билета?
– Да, действительно.
– Знаете, когда она сообщила мне об этом, я сразу подумала, что билеты купил ее отец. Но когда их доставили нам домой, оказалось, что они на самом деле оплачены редакцией журнала, и я поняла, что мои подозрения были беспочвенны.
– А зачем ее отцу понадобилось бы покупать вам билеты, не поставив вас в известность?
– Видите ли, мы с ним не виделись уже много лет. Он женат на самой богатой женщине в Ирландии, и я ни за что не приняла бы от него такой подачки.
