Отцу вряд ли понравилось бы, что какие-то сентиментальные разбойники, пытавшиеся обчистить его магазин, теперь стараются отблагодарить его сына за счет соседских заведений. Скорее всего, хозяин мясной лавки разделил бы его мнение. Но Лу и его мать предпочитали не задумываться об этом. Про себя Лу окрестил бритоголового мужчину Робин Гудом и, встречая его на улице, ограничивался лишь кивком и коротким:
– Здорово!
Мужчина басовито смеялся и кричал ему вслед:
– Как поживаешь, Лу?
В глубине души паренек надеялся, что однажды Робин Гуд снова захочет с ним пообщаться. Лу знал, что, преподнеся им в дар баранью ногу, разбойник сполна выплатил свой долг, но его возбуждала мысль о том, что он вдруг оказался так близко к загадочному и богатому приключениями преступному миру. Он мечтал, чтобы Робин дал ему какое-нибудь опасное задание. Нет, он не хотел участвовать в разбоях и не смог бы, сидя за рулем машины, лихо рвануть с места преступления, увозя сообщников, но ему хотелось оказаться причастным к какому-нибудь рискованному предприятию.
Напрасно Лу дожидался лихого призывного свиста от разбойничьей шайки. В шестнадцать лет, так и не доучившись, он бросил школу и оказался на бирже труда, не надеясь, впрочем, найти хоть сколько-нибудь приличную работу. И первым же человеком, которого он там увидел, был Робин Гуд, внимательно изучавший вакансии на доске объявлений.
– Здорово, Робин! – окликнул его Лу, забыв о том, что Робин Гуд – всего лишь кличка, которую он сам придумал для этого здоровяка.
– Что еще за Робин?[46] – удивился мужчина.
– Должен же я тебя как-то называть? Твое настоящее имя мне неизвестно, вот я и придумал для тебя прозвище.
– Если это шутка, то паршивая. – Мужчина, похоже, находился в скверном расположении духа.
– Нет, это в честь Робин Гуда. Ну, знаешь, тот парень, что… – Лу осекся, не зная, как объяснить. Он не хотел упоминать о Веселых Братьях из Шервудского леса, поскольку Робин мог подумать, что его обзывают голубым. Ему также не хотелось использовать слова «шайка разбойников». Черт дернул его за язык!
– Надеюсь, это не намек на людей, которые воруют чужие вещи?
– О нет! Конечно же нет! – воскликнул Лу с такой горячностью, словно сама эта мысль показалась ему чудовищной.
– Ну тогда ладно. – Тот, похоже, успокоился.
– А как тебя зовут на самом деле?
– Сойдет и Робин. Как поживаешь, Лу?
– Не слишком хорошо. Работал на складе, но у них там нельзя курить…
– И тебя вышвырнули, верно? – сочувственно произнес Робин. – Знаю я их, все они одинаковые. – Он мог легко догадаться, чем закончилась первая в жизни работа парня, на которой тот продержался не дольше недели. В свое время он и сам прошел через это. – Вот, погляди, есть тут одна работенка, – сказал Робин, ткнув пальцем в одну из бумажек на доске объявлений. Это была вакансия уборщика в кинотеатре.
– Но ведь это скорее для девчонок, разве нет?
– Тут не сказано, для девчонок или для мальчишек. В наше время это не играет никакой роли.
– Работать уборщиком унизительно, – разочарованно буркнул Лу. Ему было обидно, что Робин считает его пригодным только к тому, чтобы скрести полы в захудалой киношке.
– В этой работе могут быть и свои плюсы, – загадочно ответил Робин, глядя куда-то вдаль.
– Какие же, например?
– Этот человек может открыть двери.
– Ночью? А его за это не сцапают?
– Нет, если все сделать по-умному! Например, потихоньку откручивать болты на засове. Не сразу, а постепенно, на протяжении, допустим, недели.
– А что потом?
– Могут найтись люди, которым понадобится незаметно войти и выйти из кинотеатра ночью. Такие умеют быть очень благодарными.
У Лу сердце чуть не выскочило из груди. Свершилось! Робин фактически позвал его в свою банду. Не говоря больше ни слова, парень подошел к стойке регистраторши и заполнил заявление на должность уборщика в кинотеатре.
– Что тебя заставило согласиться на такую работу? – спросил дома отец.
– Но ведь кто-то же должен ее делать! – передернул плечами Лу.
Он чистил сиденья и вытряхивал урны, мыл туалеты и оттирал моющим порошком похабные надписи со стен. И каждый вечер мало-помалу откручивал болты засова на тяжелой двери заднего входа. Робину даже не пришлось говорить ему, засов какой двери он имел в виду, это было очевидно.
Менеджер кинотеатра, желчный, нервный и суетливый человечек, постоянно донимал Лу, разглагольствуя о том, каким гнусным стал теперь мир – во времена его юности все было иначе.
– Вы совершенно правы, – коротко отвечал Лу, стараясь избегать лишних разговоров. Ему были неведомы замыслы Робина, но, что бы тот ни задумал, Лу не хотелось, чтобы его здесь запомнили слишком уж хорошо.
