– Этого я тоже не знаю. Время от времени от него приходят письма. В последнее время он, правда, пишет не часто, но летом было иначе.
– Она не смогла поехать с ним?
– Как-то раз она спросила меня, согласилась бы я поехать в Америку и жить там в каком-то захолустном городишке. А я сказала: избави бог! Лучше я буду жить в Дублине. Это, конечно, не Нью-Йорк, но, по крайней мере, столица.
– Думаешь, она не поехала с Кеном из-за тебя?
– Я никогда не задумывалась над этим. Но ведь раньше я считала ее своей сестрой! Теперь мне кажется, что, возможно, именно так все и было.
– Не переживай из-за этого. Если в сложившейся ситуации кто-то и виноват, то один только я. – Он словно читал ее мысли.
– Я просила Фрэн позвонить вам, но она отказалась.
– Она объяснила тебе почему?
– Сказала, что таково было условие сделки, и она не собирается его нарушать.
– Ее всегда отличала бескомпромиссность, – сказал Пол.
– Значит, вы двое так никогда и не поговорите друг с другом?
– Мы никогда не будем встречаться и гулять, любуясь закатом, – вот это уж точно. Потому что сегодня мы уже другие люди, не те, какими были много лет назад. Я люблю Марианну, а Фрэн, возможно, любит Кена или кого-то еще. Но мы с ней обязательно поговорим, это я тебе обещаю. А теперь давай-ка лучше как следует подкрепимся вместо того, чтобы решать вселенские проблемы.
Он был прав. На эту тему говорить было уже нечего, поэтому разговор перешел на школу Кэти, шоу-бизнес, замечательные курсы итальянского и двоих детей Пола, которым исполнилось семь и шесть лет.
Когда Пол платил по счету, женщина, сидевшая за кассой, с любопытством посмотрела на Кэти.
– Простите, – сказала она, – на вас, случайно, не форменный жакет школы Маунтинвью? – (У Кэти сразу стал виноватый вид.) – Просто в этой школе работает мой муж, поэтому я и спросила, – объяснила женщина-администратор.
– Правда? А как его зовут?
– Эйдан Данн.
– О, мистер Данн – очень хороший. Он преподает латынь и организовал те самые курсы итальянского, которые я посещаю, – пояснила Кэти, обращаясь к Полу.
– А вас как зовут? – спросила женщина за кассой.
– Пусть это останется тайной. Школьницы, которые вместо занятий ходят по ресторанам, не любят, чтобы об этом становилось известно их учителям.
Говоря это, Пол Мэлоун улыбался, но голос его звучал тверже стали. Да и Нелл Данн, сидевшая за кассой, сообразила, что ей может влететь за то, что она пристает к клиентам с расспросами. Но она надеялась, что эта сцена ускользнула от взора миссис Бреннан.
– Ну, давай начинай врать, – с деланым равнодушием сказала Харриет. – Вы наверняка ели устриц и черную икру.
– Нет, я ела carciofi и ягненка. А за кассой сидела жена мистера Данна. Она узнала школьную эмблему на моем жакете.
– Ну все, теперь тебе влетит, – подмигнув, сказала Харриет.
– Ничего подобного! Я не сказала ей, как меня зовут.
– Она все равно узнает, и тогда тебе конец.
– Перестань каркать. Ты ведь не хочешь, чтобы мне влетело. Наоборот, ты хочешь, чтобы мои приключения продолжались и я тебе о них рассказывала.
– Кэти Кларк, даже под угрозой расстрела я не поверила бы, что в твоей жизни могут происходить какие-либо приключения!
– Вот и замечательно, на том и договоримся, – радостно ответила Кэти.
– Личный звонок мисс Кларк по третьей линии, – раздался голос из громкоговорителя.
Фрэн подняла удивленный взгляд кверху. Кто бы это мог быть? Она прошла в комнату службы безопасности, куда на несколько мониторов транслировалась картинка с телекамер, установленных в различных уголках универмага. Отсюда велось скрытое наблюдение за покупателями, среди которых чаще, чем хотелось бы, попадались воришки. Фрэн нажала на кнопку под номером три и сняла трубку:
– Менеджер Кларк. Слушаю вас.
– Это Пол Мэлоун, – прозвучал голос в трубке.
– Да?
– Мне хотелось поговорить с тобой, вот я и позвонил. Ведь, насколько я понимаю, встречаться со мной ты не хочешь?
– Совершенно верно, Пол. Не то чтобы я держала на тебя зло, просто не вижу в этом смысла.
– Фрэн, но хотя бы по телефону мы можем поговорить?
– Вообще-то, сейчас не самое подходящее время. Разгар рабочего дня.
– У деловых людей всегда много работы.
– Ну вот видишь!
– Но разве есть что-то важнее, чем Кэти?
– Для меня – нет.
– И для меня тоже, но…
– Но ты не хочешь чрезмерно сближаться с ней, чтобы не почувствовать себя зависимым.
– Ты глубоко заблуждаешься. Я бы хотел стать ей как можно ближе, но ты вырастила ее, ты сделала такой, какая она есть, для тебя она важнее всего на свете. Я хочу, чтобы именно ты сказала мне, что будет для нее лучше.
– Думаешь, я знаю? Откуда? Да, я действительно хочу для нее всего, что только можно, но, к сожалению, мне это недоступно. Если ты можешь дать ей больше, действуй.
– Она боготворит тебя, Фрэн.
– К тебе она тоже неплохо относится.
– Мы с ней знакомы всего-то неделю или две, а тебя она знает всю жизнь.
