– Чему мы посвятим сегодняшнее занятие? – интересуюсь я, когда спустя пару минут мы с учителем сидим напротив друг друга с наполненными чаем чашками.
Максим Михайлович медленно разворачивает шоколадную конфету, освобождая ее от пестрого фантика.
– Поговорим о любви.
Я тут же качаю головой.
– Не лучшая тема, мягко говоря, – говорю я.
– Отчего же? – Максим Михайлович отправляет конфету в рот и, на секунду закрыв глаза, спрашивает: – Разве не все в литературе завязано на любви?
– Если поискать, можно найти достаточно много произведений, где вообще о любви нет ни слова, – огрызаюсь я.
Максим Михайлович поднимает брови, удивленный моей неожиданной резкостью. Понимаю, что следовало бы извиниться, но почему-то совсем не хочется этого делать.
– Я знаю, что ты влюбилась, и что это закончилось плохо.
Голос Максима Михайловича непривычно тихий, будто бы он не совсем уверен в своих словах. Я сжимаю чашку в руках и сквозь зубы спрашиваю:
– Откуда вы знаете?
Он тяжело вздыхает и берет в руки очередную конфету. Шелест фантика начинает меня раздражать, и я со свистом выдыхаю.
– Нетрудно догадаться.
– Я, кажется, просила вас, – напоминаю я, – не делать того, что вы делаете!
В конце фразы мой голос срывается на крик, и я вскакиваю со стула. Максим Михайлович делает то же самое. Секунда – и его руки оказываются на моих предплечьях, осторожно, но в то же время крепко удерживая меня на месте.
– Я хочу помочь тебе, – говорит он.
– Я помню! – пытаюсь отойти в сторону, но учитель не позволяет. – Но не понимаю, зачем вам это.
Максим Михайлович вздыхает, и перемещает свои руки. Теперь они у меня на плечах.
– Думаешь, – тихо произносит он, – я понимаю это сам?
И я, заглянув ему в глаза, понимаю, что он не лжет. Максим Михайлович – такой серьезный и взрослый, сейчас одержим помощью мне, но никак не может понять, зачем и почему ему это нужно.
– Знаете, – признаюсь я, – я просто не умею принимать помощь других людей.
Я снова опускаюсь на стул, придавленная тяжестью этого бесконечно тянущегося дня. Максим Михайлович протягивает мне очередную сладость – шоколадный батончик с кокосовой начинкой, и я тихо благодарю его:
– Спасибо. – В карих глазах зажигается огонек облегчения. – Максим Михайлович, извините, что в последнее время постоянно грублю вам.
– Ты не грубишь, Окулова.
– Просто я действительно влюбилась. – Слова застревают в горле, но я через силу проталкиваю их наружу, потому что что-то подсказывает мне, что сейчас это необходимо. – И это действительно закончилось не так, как мне бы хотелось.
Учитель понимающе кивает, наблюдая за тем, как я освобождаю батончик от упаковки. За окном уже темно, а свет в кабинете зажжен не до конца – освещена только половина.
– А как бы тебе хотелось, чтобы это закончилось? – задает неожиданный вопрос Максим Михайлович, глядя мне в глаза.
– Я бы хотела, – признаюсь я, – чтобы это вообще не заканчивалось.
Мое заявление звучит слишком пафосно, в лучших традициях дешевых сериалов, что вечно крутят по телевизору. Мне тут же начинает казаться, что Максим Михайлович, имеющий дело с высоким словом, начнет смеяться надо мной, но этого не происходит.
– Маша. – Я вздрагиваю, когда он произносит мое имя. – Рано или поздно ты поймешь, что часто наши самые сокровенные мечты и желания не сбываются. И это, поверь мне, иногда к лучшему.
– Вы ведь знаете, о чем говорите? – почему-то шепотом спрашиваю я. – Всегда знаете…
А учитель кивает. Я несколько секунд смотрю на свои руки, лежащие на коленях, и вдруг осознаю, что с этого момента все изменится. Не знаю почему. И не знаю как. Но я твердо уверена.
Уже ничего не будет так, как прежде.
– Уже ничего не будет так, как прежде.
Рита услышала тяжелый вздох сидящего рядом Егора и улыбнулась уголками губ. До конца урока оставалось несколько минут и, отбросив химические формулы в сторону, классный руководитель 11В – строгая и всегда уверенная в себе Ольга Матвеевна решила посвятить разговору о будущем ее подопечных после выпуска из школы. Ее слишком низкий для женщины голос звучал немного высокомерно, будто бы учительница выступала в Министерстве образования, а не разговаривала со своим классом.
Ребята слушали ее невнимательно – впереди еще целый год, организацией выпускного занимаются родители, а к ЕГЭ, как им самим казалось, они старательно готовятся и без нравоучительных речей Ольги Матвеевны. Даже Рита, всегда ловившая каждое слово учителей, сегодня не смотрела на классного руководителя. Все мысли девушки занимал предстоящий урок физики, а точнее, встреча с Игорем Сергеевичем после него, на которой Зуева должна предложить учителю идею для совместного номера.
Рита, проворочавшись полночи в постели, так ничего и не смогла придумать. Встав за два часа до звонка будильника, она попробовала найти что-нибудь в Интернете, но Всемирная паутина не удовлетворила ни одного запроса Зуевой. Все вокруг обсуждали предстоящие репетиции и концерт. Директор школы похвалил учеников за идею, обрадовав их своим решением не ограничивать темы выступлений.
