– Сама же знаешь, что нет, – устало ответил он. – Нам нужно поднять рейтинг. Просто необходимо. Но я не уверен, что все получится.
Сейчас ректор не был похож на самого себя. Не было в нем того стержня и уверенности, которую он всегда показывал окружающим. Будто мистер Мартин снял с себя маску невозмутимости. И тут рядом с ним на столе я заметила открытую бутылку виски и бокал. Должно быть, происшествие в университете здорово выбило его из колеи, потому что я никогда раньше не видела мистера Мартина пьяным.
– Мы сможем, – попыталась успокоить его я, хоть вышло и не очень убедительно. – Ну а если нет, то к следующей аккредитации все точно получится.
– Ничего у нас потом не получится, – ректор взял бутылку и налил виски в бокал. – Если в этот раз не поднимемся в рейтинге, нас закроют. Новые правила, чтоб их! – сказал он и залпом опустошил бокал.
А я осталась стоять как будто меня по голове битой ударили.
Влетаю в кабинет и вижу развалившегося в моем кресле Тома. Он смотрит на меня с ухмылкой.
– Опаздывать нехорошо, мисс Грант, – смеется надо мной. Будто дразнит. А у меня внутри начинает закипать кровь.
Вчера весь вечер я была на танцах, а после потратила очень много времени изучая личные дела студентов. Их было много. Но самая большая проблема крылась не в этом. А в словах мистера Мартина. Никто не знает о том, что наш университет под угрозой закрытия. И я бы тоже хотела об этом забыть, потому что теперь чувствую ответственность еще сильнее. И это постоянно мешает мне сконцентрироваться.
– Извини, – я виновато потупила глаза в пол. – Проспала.
Я вытащила из сумки папку с бумагами, и только сейчас заметила, что я их помяла. Хорошо, что это не какие-нибудь важные документы, а просто список студентов. И все равно мне стало стыдно, потому что безупречный вид Тома морально на меня давил, и я чувствовала себя хуже него.
– Вот, я отобрала самых лучших.
Том взял бумаги из моих рук, а я села напротив него. Непривычно было сейчас чувствовать себя на месте своих студентов. Питерс пробежался глазами по списку, а затем принялся за чтение личных листов. Я же нервно отбивала пальцами какой-то ритм. Мне было страшно услышать, что он не согласиться с теми студентами, которых я выбрала. Но они были действительно лучшими. Минуты ожидания растянулись в вечность. А я все пыталась разгадать по лицу Тома, о чем он думает.
– Что ж, мне все нравится, – сказал он, затем проговорил очень тихо, будто бы это были мысли вслух. – Пятьдесят студентов плюс тридцать преподавателей, думаю, справимся, – а потом снова добавил уже для меня: – Ну и кого мы сделаем главным из них?
Я потянулась к бумагам и вытащила оттуда личный листок Дианы.
– Вот. Ее, – сказала я, постучав пальцем по листку.
Том взял его и снова задумчиво уставился, читая информацию. Сейчас я была совершенно спокойна. Он одобрит Диану, потому что резюме получше придумать сложно. Она отлично учится, поет и танцует, постоянно задействована в университетских мероприятиях и является главой студенческого клуба. Кто-кто, а она – лучший кандидат.
– Мне она нравится.
Я насторожилась. Он произнес это таким тоном, будто чем-то недоволен.
– Но мне больше нравится его кандидатура, – он ловко выхватил пальцами личный листок, и мое сердце замерло, когда я увидела фотографию на нем. Эти карие глаза, которые смотрят в душу, кажется, даже с фотографии я узнаю всегда. Том достал листок Эллиота.
Мне нужно было срочно что-то придумать. Я не хочу. Нет. Я не смогу тесно работать с ним.
– Но у Дианы отличные характеристики… И мне с ней будет легко работать, – робко начала я.
– И я очень рад. Но я предполагал, что старший студент станет лицом этого университета. А Диана выглядит как заучка.
– И что же в этом плохого, – я злобно уставилась на него. – В университет приходят, чтобы учиться…
– Лишь единицы, – перебил меня Том. – Остальные сбегают в университет от предков, хотят попробовать взрослой жизни и, как приятный бонус, получить образование. И вот он, – Том указал пальцем на фотографию Эллиота, – выглядит как человек, который получает от жизни все. К тому же я мельком глянул его достижения: у него неплохой бал, и он отличный спортсмен. А еще хорошо выглядит. И последнее – самая главная его характеристика.
– Ты в курсе, что мы о живых людях говорим, а не о товаре? – спросила я, возмутившись.
– В этом мире все мы – товар. Не в плохом смысле слова, конечно. Я думаю, ты и сама заметила, что лучшие должности, лучших партнеров и самые выгодные должности получают именно люди с правильной «обложкой», а что уж у них внутри – дело второстепенное.
Я не хотела с ним спорить. Потому что он говорил правду. Пусть и грубо, зато у него хватает смелости не прикрывать ее фальшивыми, мягкими, зато красивыми словами.
– Ладно, пусть будет он, – согласилась я. И глупая девочка внутри меня ликовала, пусть и она, и я знаем, что это неправильно. Зато умная половина меня, которая еще могла шевелить мозгами, все же решила поступить правильно: – Но и от Дианы я не отказываюсь.
