– Ладно, пусть они оба будут старшими, – согласился Том. И закинул руки за голову.
Мне бы чувствовать себя так вальяжно. Потому что после разговора с ректором я была натянута, словно струна. У меня вообще всегда были проблемы с расслаблением. А теперь особенно, когда я знала, какая ответственность лежит на нас всех.
– Итак, назначай общий сбор студентов часа через два, а мы пока подготовимся, заключил он.
Том уступил место у компьютера. В Университете есть единая сеть, к которой подключены все студенты и преподаватели. И любое объявление, приходит к ним на телефон. А еще там хранится расписание каждого курса, онлайн-библиотека с лекционными материалами, библиотека студенческих проектов и многое другое. В общем, очень удобное нововведение. Целый год понадобился, чтобы его разработать и наполнить. Как вспомню, сколько ночей мы с преподавателями провели в библиотеке, оцифровывая материалы, чтобы их можно было загрузить в приложение. В моем студенчестве такого не было, нужно было внимательно вслушиваться в объявления по старенькому скрипучему динамику, ну или постоянно бежать к расписанию в центральном здании.
Я создала объявление и пометила в нем студентов из списка. Теперь оно придет только к ним на телефон.
– Готово, – сказала я и закрыла приложение. – Что теперь?
– Теперь разберемся с внешним видом Университета. Для начала займемся аллеей.
Том подошел к своему портфелю, который стоял на угловом диванчике у окна, и достал оттуда несколько снимков. Я взглянула на них и не смогла сдержать удивления:
– И когда ты все успеваешь?
– Вчера я попросил одну свою хорошую знакомую помочь мне. Вечер же был свободен, – Том посмотрел на меня.
Ой, кажется, это был укол в мою сторону. Вот поэтому и нельзя смешивать личное и работу.
– Она ландшафтный дизайнер, кстати. И вместе мы придумали, как не только восстановить, но и улучшить внешний вид университета. И начнем с аллеи.
Я просмотрела снимки. К шикарным розовым сакурам добавилось несколько скульптур животных и клумб с японскими розами. На снимках я заметила пару беседок: деревянные, с красными элементами и волнообразной линией фронтона.
– Красиво, – на выдохе произнесла я, потому что очень впечатлилась.
– Да, – подтвердил Том, совершенно будничным тоном, – Могло быть еще лучше. Эх, было бы у нас больше времени. Мы хотели создать здесь точную, но уменьшенную копию японского парка Кэнроку-эн. Но ректор очень просил не привлекать волшебников других стихий, а целое озеро, знаешь ли, само себя не нальет.
Я слышала про этот парк. И даже видела фотографии. И если честно, амбициозность этого парня меня впечатляла. Замахнуться на такое ни у кого бы смелости не хватило.
– Понимаешь, мы живем во время Интернета. Ты даже представить не можешь, как часто современные подростки постят фотографии. А для красивых фотографий нужна красивая локация. И мы ее им предоставим. Тем более, японская и китайские культуры сейчас на пике популярности. Поэтому сегодня же назначишь ответственного преподавателя и можно приступать к работе. И еще нужно заказать кое-какие материалы, но этим уже занимаются.
Затем Том показал мне все свои замыслы. И я уже стала сомневаться, что пятьдесят студентов нам действительно будет достаточно.
Студенты медленно заполняли аудиторию, кто-то приходил один, кто-то группой. Я слышала, как они перешептываются, видела на их лицах недоумение. И неудивительно, ведь никто из них не знал, зачем мы их собрали. Они все были мне знакомы. Многие из студентов были моими лучшими учениками. Других же я отобрала за отличные результаты по разным предметам.
Диана пришла одна из первых. Она попала в число тех счастливчиков, которые стали участниками студенческого штаба вместе с друзьями. И сейчас она вместе с Карой что-то обсуждали, бурно жестикулируя. Но были в аудитории и одиночки. Они заняли места поодаль от остальных. Но больше всего их выдавал недоверчивый, как у загнанного волка, взгляд.
Когда почти все уже собрались, я решила открыть окно. Студентов было уже слишком много и выдержать духоту в аудитории было сложно.
Меня обдало струей свежего воздуха, в котором я все же различила нотки вчерашней гари от взрыва. Или это был порох. Я никогда не была сильна в запахах. И несмотря на вчерашнее происшествие, на улице царило умиротворение. Будто и не было ничего. И только воспоминания об острой боли и хлещущей из моей руки крови не давали мне забыть. Иногда мне кажется, что я все слишком драматизирую. Но в последнее время я стараюсь меньше себя анализировать. И просто делать то, что хочется – грустить, драматизировать, плакать. В разумных пределах, конечно же, и пока никто не видит. Может быть, когда-нибудь я научусь не корчить из себя железную леди. Как будто и у меня и вовсе нет никаких чувств. Но пока мне нравится этот образ.
