— Я уже знаю. О магии, не о расследовании. Ты во главе?
— Да. Такова воля сиятельных.
Демоны. Стоило в охрану взять смуглянку. Еще не поздно внести коррективы? Возможно. Но не при Артимии. Пускай порадуется «отпуску». Еще бы, никакой войны, убийств, заговорщиков. Отличная возможность попортить мне кровь предложением руки и сердца. Не то чтобы предложение плохое. Арт чудесный. Когда-нибудь я его прощу (это я хорошо осознавала), и я снова буду так считать. Но бегать от брака сейчас мне хотелось меньше всего. И принимать его предложение тоже.
Поиграв с бокалом, полным жидкого золота, а в пламени магических огней коньяк выглядел эфемерной драгоценностью, я снова решилась на слияние сознаний:
— Маркиз, как насчет завершить сеанс.
— К сожалению, это невозможно. — Тогда зачем он до сих пор сидит здесь? Посмотреть, как я пью и нервничаю?
— О чем речь?
— Я дала маркизу доступ к сознанию, воспоминаниям, и ты нас прервал как раз в тот самый момент.
Арт покраснел. Понял. Смущение ему к лицу. Я не могла не сжалиться. Тем более в свете решительных извинений со стороны молодого человека.
— Простите, Сиятельный.
Улыбнулась. Кивнули мы с маркизом одновременно. У каждого были свои причины негодовать. Но раскаяние, даже без извинений передо мной конкретно, такое игнорировать я не могла.
— Что вы думаете по поводу пропажи магии?
— Склонна винить истеричность барона.
— А Вы, Петра-Нов? Как считаете?
— А моя работа подозревать всех. Барона в том, что врет. Заговорщиков, что это их рук дело.
— Ты же вроде… — Вот и вернулись к вопросу: «А кто ты сейчас, Артимий?»
— Я все еще глава отдела по прорывам. Но теперь мой отдел как независимое ведомство, тайная канцелярия с сегодняшнего дня упразднена. Внутренние расследования предоставлены полиции, внешние международной безопасности. Да, это новый отдел.
— Мы предполагаем, что малышка Нотерм станет во главе подразделения.
— Не слишком ли она молода? — На языке крутился вопрос: «А вы уверены, что она не из числа предателей?»
— Молодость не помеха для Петра-Новых, так почему же должна мешать девочке?
Разумно. Стоит ли озвучивать подозрения? Не хотелось бы выглядеть параноиком или завистницей. Все-таки юное прекрасное создание, рядом со мной как бабочка возле моли.
— Вы правы. — Лучше промолчу. Без доказательств я параноик и завистница. Стоит признаться, что это все же недалеко от правды. Девочка красивая, я не очень. Избалованная как семьей, так и противоположным полом. Хорошо одета, самоуверенная, как кукла или принцесса из сказок. — А что считает сама маркиза? Она готова к такой ответственности?
— Мы заручились ее согласием еще до того, как приступили к переменам.
Когда только успели. Как же быстро все меняется. Не успеваешь привыкнуть к отделу прорывов, а уже нет тайной канцелярии.
Мысль зацепилась за лишнее. И странное. Почему все перемены не обсуждались с советом? И снова молчать. Во враги принцессы быть записанной тоже нет желания.
— Маркиз, возвращаясь к вопросу памяти. Моей памяти. Почему нет?
— Я же сказал Вам, герцогиня. Акценты у брата. — Недоволен. Значит, не просто акценты. Значит, там сильное смещение дара семьи. А что тогда у самого маркиза? Что я о нем помню? Кроме красивый и любовник принцессы? Он маг. Какой маг? Светлый? Будь проклята бездна и моя теперешняя бездарность. Раньше я бы только посмотрела на него и половина информации уже передо мной. Не спрашивать же Арта, кто принц и что принц. Ох, не принц, маркиз. Опять забываю.
— Арт, ты можешь нам организовать прямо сейчас хорошего менталиста?
— Это так срочно?
— Не люблю откладывать проблемы на завтра. — Намек мой поняли. Не вопрос. Проблема. Мы улыбнулись друг другу, а Арт поднялся, отставляя свой бокал на столик.
— Дай мне половинник[72]. Я все организую.
Молчать в компании маркиза оказалось не так сложно, когда мы вдвоем и каждый занят своим коньяком. Кофе был давно выпит. А новый готовить я не собиралась. Как и будить горничную.
Но что мои надежды богам и правящим мира сего? Допив очередную порцию алкоголя, будущий принц еще раз обновил наши бокалы. Звякнуло стекло, бутылка вернулась на столик, а Эвадо перешел к привычному — к уничтожению моей нервной системы.
— Значит, Пера-Нов. Вижу, вкус у Вас весьма специфичен, леди Ива-Нова. — Мог бы помолчать еще немного. Но это был бы уже не Марсен, а какой-то чужой сиятельный. — Предпочитаете мужчин моложе?
— Знаете, не будь Вы братом Сильвия и женихом принцессы, я бы посчитала, что Вы завидуете.
— Возможно, — он ухмыльнулся, рассматривая меня через стекло и жидкость, — в нашем возрасте совращение юных сознаний очень бодрит.
Юных? В нашем возрасте? Кашлянула.
— Вы совсем не знаете брата. Но о бодрости спорить не буду.
— Хотя бы в чем-то Вы согласны со мной. Польщен.
— Не согласна. Не спорю. Опыта нет, чтобы утверждать что-либо в Вашей области.
— Все-таки отрицаете.
