– Книги у меня, если тебе вдруг интересно! – Она упивается его потрясением. – Вы обеспечили мне безбедную старость. Но вот интересно, задумывался ли ты когда-нибудь о том, кто помогал Люси? На видеозаписях ничего нет, все двери открыты, никакой сигнализации и препятствий! Все сработало как по волшебству. – Джоан смотрит на меня и подмигивает: – Alohomora.
Ключ-карта, которую нашел Этьен, принадлежала Люси? Чувствую, как силы покидают мое тело. Пытаюсь сосредоточиться, понять, уловить суть.
– Получается, мы тоже были частью вашего плана…
Джоан тяжело вздыхает:
– Я хочу, чтобы вы знали: все происходящее с вами, каждый ваш шаг, каждая случившаяся с вами мелочь – часть моего плана! – Она хлопает в ладоши. – Люси доверилась мне и многое рассказала. А я, в свою очередь, удостоверилась, что раз за разом на ужин со своей порцией она будет получать психотропные. – Джоан скалится. – Да, Уильям. Я даже вызывала ее кошмары! Бедная, бедная девочка, утомленная, уставшая, обессиленная. Я внушила Люси, что книги можно украсть. Я дала ей понять, что найду покупателя. Я шептала ей, что все ее предали и нашли замену в Луне! Я скинула ее с башни в тот самый вечер, когда ты высказал ей все, что о ней думал. Ты не смог ее защитить… хотя продолжал стоять на страже даже после ее смерти. – Она качает головой. – Представляешь, та самая фотография Люси и Луны так и не просочилась в сеть. Хотя я очень старалась! И все указывает на твой почерк, Маунтбеттен. Каким-то образом ты помешал мне. – Джоан смотрит на него снисходительно. – Но все это делалось лишь с одной целью: отвлечь тебя, – признается Мак-Тоули. – Да, я готовилась. Я придумала, как сводить с ума Шнайдера и Луну! Рыжий парик и аудиозапись смеха, и они оба поверили, что Люси жива. – Она звонко хохочет. – Этот трюк сработал и с Селин Ламботт. Стипендиатка, чей никудышный экзамен проверяла именно я! Мне нужна была девочка, у которой нет родителей, чтобы ее никто не искал. Я нашла идеальный вариант. Человека, у которого нет ничего. – Джоан чуть не пыхтит от удовольствия. – И я дала вам, Селин, шанс хоть немного пожить в своей мечте! – Мак-Тоули театрально замолкает для пущего эффекта. – В ваш первый день вы не просто так оказались в Женеве в определенное время; если помните, билет купила вам академия. Письмо Люси попало в руки журналиста по моей воле… Вы встретились тогда, потому что я этого хотела. – Мак-Тоули поправляет седые волосы. – Голубая тетрадь в ваших руках, записи психолога Люси. Всего перечислять не вижу смысла. – Она сжимает пальцы. – Как прекрасно обладать авторитетом! Я могла говорить все что угодно, и ты мне верила. Камеры в ванной комнате, где Ник совершил свою попытку самоубийства… – Она хмыкает. – Ты даже не задумалась, что это невозможно. Каждое мое слово ты принимала за чистую монету.
– Для чего все это? – Тревога сжимает сердце, дыхание становится тяжелым.
– Для чего? – Мак-Тоули удивленно моргает. – Ты же подозревала его в убийстве, не правда ли? Я надеялась, что ты наберешься смелости и выдашь эту теорию директрисе. Но, скажу честно, мне было интересно посмотреть, что победит – чувства или здравый смысл. – Она замолкает, уголок ее губ приподнимается в глумливой ухмылке. – Что в итоге победило, Селин?
В жилах стынет кровь. Она прекрасно понимает, что победило.
– А зачем вы перерезали Нику вены?
– Во-первых, я презираю таких, как он, а во-вторых, мы должны были дать понять Маунтбеттену, что все серьезно. – Она не мигая смотрит на него. – Угроза. Ты чувствовал ее приближение? Опасался? Гадал, как и где это случится с ней?
«С ней? С кем?» – вопросы вспыхивают в моем затуманенном сознании.
– Нам нужен антидот, – прерывает ее тираду Уильям. – Чего вы хотите?
Она закатывает глаза и сжимает губы:
– Ты все еще хочешь договориться? Купить меня? Как когда-то пыталась купить твоя семья? – Нервный смех слетает с ее губ. – А знаешь ли, что стало венцом моего творения, Уильям? – Джоан впивается в него взглядом. – Ты явно не хочешь, чтобы я говорила об этом, но я скажу. – Она переводит ликующий взгляд на меня. – Я сделала ее твоей одержимостью. – Слова Мак-Тоули похожи на удары. – Ты не мог есть, спать, существовать, не зная, где она, в безопасности ли. Все твое внимание было зациклено на ней. Трюк с Ником не прошел даром…
Я застываю, не в силах пошевелиться. Смотрю на Уильяма, он же с каждым ее словом опускает голову все ниже и ниже.
– Но все гораздо сложнее, да? Она не была похожа ни на одну из тех, что ты знал. Добрая, справедливая и такая наивная… Ты не мог позволить, чтобы с ней что-то случилось, ведь так? – Джоан победно ухмыляется.
Мои мысли путаются, я ничего не понимаю.
– Что происходит? – спрашиваю дрожащим голосом.
Ничто из сказанного ею не кажется понятным или логичным, и я беспомощно пытаюсь уловить суть.
