ПРОФЕССОР ПЬЕР ДЕ ЛА ФОНН – преподаватель искусствоведения – оказался хуже, чем я могла предположить. Когда я захожу в аудиторию, он кривит губы на мое вежливое «добрый день» и опускает голову к бумагам на столе. При этом он здоровается с каждым вошедшим учеником так радушно, будто его приход изменил жизнь профессора. Особенно горячо он приветствует Бенджамина Шнайдера. Меня бесит, что и эта лекция у нас общая…
– О дорогой мой! Я так счастлив видеть тебя в этом году на своем потоке! – Де ла Фонн весь светится.
– Решил, что последний год все же необходимо провести с прекрасным, – криво усмехаясь, произносит рыжий и подмигивает проходящей мимо девушке.
Та густо краснеет, но улыбается во весь рот. Готова поспорить, теперь она всю лекцию будет глазеть на Бена, ожидая, что он будет делать то же самое. А когда час спустя он ни разу на нее не посмотрит, она покинет лекцию в грусти и печали. Неужели только мне очевидны его нарциссические манипуляции?
Я присаживаюсь за первую парту и достаю учебники из своей потрепанной сумки.
– Правильно, правильно. – продолжает лебезить Пьер. – Передайте, пожалуйста, родителям еще раз благодарность за билеты в оперу. Моя жена готова была плакать от счастья… еще и в ложу. – Де ла Фонн театрально хватается за сердце. – Балуете вы меня, мальчик мой.
Шнайдер гаденько улыбается:
– Все ради того, чтобы мой самый любимый в этой академии профессор был счастлив. Надеюсь, ваш предмет окажется мне по силам, – с глухим смешком заканчивает он.
– Более чем, мальчик мой! – Теребя его по плечу, профессор скалится во все зубы.
Зарисовка под названием «Обмен любезностями, или Как Шнайдер купил себе удовлетворительный балл по искусствоведению». Профессор начинает любезничать с очередным любимчиком, и Бен отходит от него. Чувствую его горячий взгляд, но делаю вид, что очень занята организацией своего рабочего места.
– Доброе утро, Маленькая стипендиатка! – наигранно добродушно восклицает он. – И где цербер, защищающий тебя? Неужели не пришел?
Шнайдер кидает рюкзак на стол. Кожаный кричащий рюкзак фирмы «Луи Виттон» приземляется в сантиметре от моей тетради, стол дрожит от его падения. Конечно, профессор де ла Фонн делает вид, что этого не замечает, хотя такой грохот не заметить невозможно. Я смотрю на Бена во все глаза, и он, подмигнув, плюхается на место рядом со мной.
– Я задал вопрос, стипендиатка. – Как ни в чем не бывало он достает из рюкзака тетрадь и ручку. – На вопросы как бы нужно отвечать.
Я опускаю голову и пытаюсь сохранить невозмутимое выражение лица. Продолжаю молчать, не совсем понимая, что именно он хочет от меня услышать.
– Ладно. Я вижу, ты в шоке, поэтому повторю. – Он хватает меня за запястье и тянет на себя.
– Пусти, – тихо требую я.
– Она разговаривает! – Глаза Бенджамина зло сверкают. – Так где он?
– Кто? – Я хмурюсь и пытаюсь вырвать руку, но хватка у него железная.
– Не заставляй делать тебе больно… – Он приподнимает рукав моего свитера и рассматривает синяк на запястье. С минуту молчит. Выражение его лица становится каменным. Ноль эмоций.
Не то чтобы мне интересно, какие мысли крутятся в его голове, скорее напротив. Но его настроение так резко меняется, что становится не по себе. Я знаю, что это. У моей матери точно такое же переменчивое настроение. И меняется оно под действием препаратов, которые она принимает. Не знаю, насколько Шнайдер погряз в этом болоте… но он явно принимает.
– Похоже, я заслужил. – Губы Бена расползаются в кривой усмешке, но глаза остаются серьезными.
Он как-то отрешенно выпускает мою руку, и я натягиваю рукав чуть ли не до кончиков пальцев. Глядя на это, он тихо бормочет под нос ругательства.
– Так где он?
– Не знаю, о ком ты спрашиваешь. – Я отсаживаюсь на самый край длинной скамьи.
Но Бен сокращает все выигранное мною расстояние.
– Я о цербере. – Он усмехается. – О том самом, который готов вцепиться в шею каждому, кто тронет его грязнокровку. – Шнайдер ловит мой взгляд и опускает ворот черной водолазки, демонстрируя синяки, – отпечатки пальцев отчетливо видны на бледной коже, слегка покрытой веснушками. – Но, как я и сказал, – косится он на мое запястье, – признаю, заслужил.
Пятна ужасного багрового цвета. Я и не поняла, что Уильям так сильно вцепился ему в шею. Я с ужасом прикрываю рот рукой.
– Око за око, – бормочет Бен и прикрывает синяки воротом водолазки. – Правда, меня сегодня утром отчитала Де Са за отсутствие галстука. Но, думаю, она предпочла бы увидеть мою водолазку, нежели это, правда?
Я смотрю на него во все глаза и не знаю, что ответить.
– Не смей жалеть меня, Маленькая стипендиатка. – Его взгляд становится жестче, голубые глаза мгновенно превращаются в ледышки. – Лучше скажи, где найти моего друга.
– Друга? – Я непонимающе моргаю.
– Твой цербер – мой друг, да. – Шнайдер хохочет. – Какое совпадение!
– Он не мой цербер.
– Ну разумеется, именно поэтому все ходят вокруг тебя на цыпочках…
Я качаю головой:
– Ты говоришь странные вещи. Я не понимаю ничего из сказанного тобой.
Шнайдер пожимает плечами:
– Что непонятно? Что твой цербер защищает тебя?
