Я НАЧИНАЮ СОБИРАТЬ СУМКУ, не дожидаясь окончания лекции. Странные ощущения рядом с этой троицей не покидают меня. Я должна быть как можно дальше от них всех, особенно от Уильяма. Как только звенит звонок, я подскакиваю с места и пулей лечу к выходу. Главное – затеряться в толпе и слиться со стенами.
– Куда-то спешишь? – Тихий шепот касается моего уха, и я вздрагиваю.
Он идет рядом, возвышаясь и заполняя собой все пространство коридора. Темно-синяя рубашка подчеркивает синеву вен, что просвечивают сквозь белоснежную кожу. Серые глаза сверкают, а губы расползаются в едва уловимой усмешке. Миссия слиться со стенами полностью мной провалена. И почему у меня ощущение, что Уильям Маунтбеттен даже из-под земли меня достанет? Он приподнимает бровь, будто ждет моего ответа, но вот незадача: у меня рядом с ним не только прерывается дыхание, но и все мысли улетучиваются за секунду.
– Спешишь? – вновь повторяет он свой вопрос и, готова поклясться, подмигивает.
Нет, это, должно быть, игра моего воображения. Ведь я даже представить не могла, что мраморные статуи могут быть столь обаятельны. Стоп-стоп! Опять меня несет не туда. Моя основная цель – находиться от него как можно дальше.
– Спешу, – коротко отзываюсь я и возобновляю шаг.
Направляюсь в маленький квадратный дворик академии. Студенты бывают тут редко, это место выглядит слегка заброшенным, даже белая краска на окнах облупилась, словно старый лак на ногтях. Здесь бывает тихо и спокойно; идеальное место, чтобы спрятаться. Я прохожу сквозь серые колонны, обвитые желто-оранжевым плющом, и ступаю на траву. И точно знаю, он следует за мной.
Старинный запечатанный колодец стоит посередине дворика, а сбоку в углу растет большая пышная ива. Ее изящные ветви свисают до земли. Зеленая завеса из маленьких листьев, похожих на острые капли. Я решаю, что проведу перемену под ней, подготовлюсь к следующей лекции, переведу дух и соберусь с мыслями. Мне бы только избавится от Маунтбеттена. Рядом с ним мозги превращаются в желе и не способны здраво мыслить. Я чуть его вчера не поцеловала… Воспоминание проносится в голове, и хочется со всего размаху впечататься в серую кирпичную стену за ивой.
– И какие у тебя дела? – летит мне в спину вопрос, заданный глубоким мужским голосом, от которого я, к своему раздражению, покрываюсь мурашками.
Есть голоса, что вызывают трепет и озноб. Господь одарил Уильяма именно таким. Наверное, Богу хотелось, чтобы Уильям свел меня с ума окончательно и бесповоротно, и потому он наградил его всевозможным оружием: грацией, красотой, мужественностью и чем-то необъяснимым. Тем, что нельзя облечь в слова. Но каждый раз, когда я смотрю на него, сердце будто пронзает стрела. Да, он был послан на эту землю убить меня. Иначе как человек может быть таким пугающе прекрасным?
– Что за выдуманные дела заставили тебя сбежать от меня?
Исходящая от него ирония злит.
– Они тебя не касаются, – раздраженно бормочу я и ныряю под ветви ивы.
Здесь пахнет свежей росой, и длинная мокрая трава щекочет коленки. Я словно Алиса, нырнувшая в Страну Чудес. Купол ветвей ограждает меня от всего мира. Прохлада успокаивает опаленные стыдом и злостью щеки.
– А подробнее?
И вновь он позади меня. Чувствую, как кровь отхлынула от лица.
– Я хочу знать, почему ты убегаешь от меня, Ламботт.
Я чувствую, что его голос натянут как струна. Хлоп – и тетива лопнет.
Терпение не сильная черта его характера, но и мое далеко не железное.
– А ты еще не догадался? – в сердцах выпаливаю я, шея покрывается алыми пятнами. – После вчерашней ночи ты не находишь ничего лучше, кроме как сесть рядом со мной? Что это? Демонстрация смелости и отваги?
– А ты считаешь, мы должны демонстрировать трусость и слабость? – прищурив глаза и четко произнося каждую букву, спрашивает он. – Так нам ничего не будет угрожать, Ламботт?
Меня до зубовного скрежета бесит, что он не называет меня по имени.
– Не нам, а мне, – тычу в себя указательным пальцем. – И угадай, из-за кого? – Меня потряхивает от негодования. – Так что, возможно, тебе стоит держаться от меня подальше.
Он будто само спокойствие, просто пожимает плечами:
– Боюсь, слишком поздно.
Меня раздражает обыденность его тона и невозмутимость, с которой он разговаривает со мной.
– Проблемы решать никогда не поздно, – цежу я сквозь зубы.
Он делает шаг вперед. Грациозный, высокий, точно хищник. Я пячусь назад. Его губы трогает едва уловимая усмешка. Еще один шаг вперед, за ним еще шаг и еще, а я пячусь назад до тех пор, пока не упираюсь спиной в ствол дерева.
– Бежать больше некуда. – Он стоит слишком близко и откровенно разглядывает меня.
Сглатываю ком и твердо смотрю ему в глаза:
– Я буду кричать. – Почему-то решаю, что это лучший ответ на его заявление.
