Фантазия начинает рисовать возможные способы моего убийства. Он сбросит меня в колодец и скажет, что я покончила с собой, не выдержав натиска учебы? «Глупая заучка испугалась лишиться стипендии» – такими будут заголовки новостей?
– Что ты задумала? Какова твоя цель? – чуть не рычит он и стискивает мое плечо сильнее. – Отвечай!
Его голос вырывает меня из потока кошмарных мыслей. Я заглядываю ему в глаза и не могу поверить, что парень, стоящий передо мной, способен на убийство. Тот самый парень, который вчера прижимал меня к груди и спасал от панической атаки.
– Откуда у тебя снимки? – отрывисто спрашивает он. Его грудь тяжело вздымается.
– Это, должно быть, ошибка, – растерянно бормочу я. – Мне подкинули эти фотографии… Мне правда их подкинули.
– На записи никого, кроме тебя, не было, – чеканит Уильям.
– Я не сумасшедшая, – заикаясь, говорю я. – Мне их подкинули. Я знаю, что видела.
Лицо Уильяма меняется. Он отпускает мое плечо и смотрит на меня долгих десять секунд.
– Подкинули? – тихо, но грозно спрашивает он.
Киваю и облизываю пересохшие губы.
– Подкинули, – отзываюсь эхом.
Несколько мгновений он смотрит мне в глаза, а затем хватается за голову:
– Твою мать! Твою мать! ТВОЮ МАТЬ!
Раз – и удар кулаком о ствол дерева. Два – второй.
– ЧЕРТ! ЧЕРТ! ЧЕРТ! – продолжает он извергать свой гнев.
Знаю, что должна воспользоваться его состоянием и убежать как можно дальше. Мой рассудок бьет тревогу. Вот только он вчера не бросил меня в ванной умирать и задыхаться от страха. Он пришел на помощь. А значит, и я не брошу его тут. Черт бы побрал мою доброту! Я подбегаю к нему и крепко обнимаю со спины.
– Хватит, хватит. – Я утыкаюсь носом в лопатку. – Не надо. – Не выдержав, я начинаю плакать. – Не надо, не надо, не надо, – как заведенная, глотая слова и слезы, шепчу я.
Он замирает. Мышцы его спины напряжены. Кладет руку себе на грудь, где я сцепила ладони.
– Тише, тише, – неловко, неуверенно вторит он.
Мы стоим, закрытые от всего мира плакучей ивой, символом тоски и печали. Разбитые и испуганные. Он разворачивает меня к себе. Аккуратно и нежно ведет холодными пальцами по моему лицу, вытирая слезы и успокаивая. Его раны кровоточат, и кровь тонкими струйками стекает по тыльной стороне ладони.
– Не отходи от меня ни на шаг, – неожиданно глухо на выдохе шепчет Уильям.
Надлом в его голосе заставляет посмотреть ему в глаза. У меня перехватывает дыхание. Он не требует, не издевается, не приказывает.
Он умоляет.
– Не отходи.
