– Ты, конечно, такая же отбитая, как и он… – бормочет Бенджамин и качает головой. – Прыгнуть, когда не умеешь плавать.
Я не уточняю, кого он имеет в виду. Недосказанное «Уильям Маунтбеттен» повисает в воздухе, вызывая мурашки по телу. Я отворачиваюсь. Бен в отличие от Этьена не пытается добиться ответа на вопрос «Что на тебя нашло?». Скорее всего, он понимает, что у меня нет другого ответа, кроме «не знаю». А быть может,
– Шнайдер. – Этьен опускает на стол два полных подноса. – Всегда было интересно: как получается, что ты такой бодрый по утрам после такого количества выпитого алкоголя?
– Генетика, – скалится Бен. – О, инглиш брекфаст! – довольно мурлычет он.
– Это не для тебя, – любезно сообщает ему Этьен.
Он ставит передо мной полную тарелку еды: два жареных яйца, бобы в томатном соусе, три жареные сосиски и картошка… В одном завтраке больше калорий, чем в моей дневной норме.
– Я не осилю.
– Мне не нужно, чтобы ты упала в голодный обморок, – отвечает Этьен и присаживается напротив меня и Шнайдера.
– Иначе твой цербер откусит ему голову, – напевает Бен и ворует сосиску из моей тарелки. – Кстати говоря, откуда у тебя моя рубашка? – Он облизывает пальцы и тянется за второй.
– Твоя рубашка? – тихо переспрашивает Гойар и, откинувшись на спинку стула, потягивает чай.
Почему у меня ощущение, что сейчас затишье перед бурей?
Бенджамин изучает вещь и фыркает:
– Точно моя, это кастомная «Бербэрри»! На манжетах мои инициалы.
– Да неужели? – На лице Этьена начинают ходить желваки.
Но Шнайдер слишком увлечен собственными инициалами. Он распускает завернутый мной рукав:
– Вот же: B. S. III. Бенджамин Шнайдер Третий. – Он поднимает на меня любопытный взгляд. – Где ты ее откопала, стипендиатка?
Я вилкой беру с тарелки картошку и начинаю медленно пережевывать. Атмосфера за столом накаляется. Темные глаза Этьена впиваются в Шнайдера. Он аккуратно ставит чашку на стол и откашливается:
– Эту рубашку дала ей Луна.
Шнайдер застывает на месте. Глупая улыбка мгновенно сползает с его лица. Он сжимает губы. Я перевожу взгляд с него на Этьена. Они так смотрят друг на друга, что невольно думаешь – вот-вот начнется драка.
– Ты и так все знал, – с наигранным равнодушием отзывается Шнайдер.
Этьен чинно кивает:
– Подозревал. – А затем он со всего размаху ударяет Бена.
Это происходит слишком быстро. Раз – и Бенджамин валяется на полу с окровавленным носом. Студенты вокруг замирают как заколдованные. И лишь Шнайдер звонко хохочет:
– Итак, за двадцать лет дружбы я таки заслужил по роже и от тебя! А то только Маунтбеттен отыгрывался…
Этьен разминает кисть и смотрит на меня:
– Закончила?
Я успела съесть лишь немного картошки, но утвердительно киваю.
– Тогда пошли.
– Мне еще нужно взять книги из своей комнаты…
– Сделаем. – Этьен прячет руки в карманы черных штанов.
Шнайдер поднимается с пола и, задрав голову, салфеткой вытирает кровь.
– Она не любит ни одного из нас, и тебе это известно! – кричит он Этьену в спину. – Ты можешь сколько угодно заниматься самообманом, но не надо вести себя так, словно она любовь всей твоей жизни!
Этьен даже не оборачивается.
– Я сейчас врежу тебе еще раз, – спокойно произносит он.
– Бей сколько хочешь, это ничего не изменит, – усмехается Бен. – И да, Гойар… она сделала свой выбор.
Этьен все же оборачивается и в три шага оказывается возле Бена. Он хватает друга за ворот рубашки, и я сжимаюсь в ожидании очередного удара, но вместо этого Гойар обхватает затылок Шнайдера и твердо произносит:
– Когда-нибудь ты останешься совсем один и долго будешь думать, как же так получилось, что люди, которые любили тебя и заботились о тебе, теперь ненавидят и не переносят твоего присутствия… Только вот будет слишком поздно что-либо менять.
ЭТЬЕН ШАГАЕТ РЯДОМ со мной, спокойно и неторопливо. Каблуки его туфель цокают по кафелю женского общежития. На лице ноль эмоций. Этому тоже учат в высшем обществе? Надевать маску безразличия? Однако молчание между нами не неловкое, оно скорее необходимое. Каждый из нас погряз в собственных мыслях.
– Я понесу твою сумку, – говорит он, когда я прикладываю ключ-карту к двери своей спальни.
– Я могу сама…
– Надеюсь, ты усвоила урок, что необдуманные действия имеют неприятные последствия? – умничает Гойар.
– А ты всегда поступаешь разумно? – с любопытством спрашиваю я и поглядываю на покрасневшие костяшки его правой руки.
– Это было необходимо.
– А также эмоционально…
– Шнайдер сведет с ума кого угодно…
Я заглядываю в его темные глаза:
– В моем случае это Маунтбеттен.
Этьен бормочет под нос ругательства.
Я открываю дверь спальни, и мы оба замираем в проходе.
– Ты ведь тоже это видишь? – сипло срывается с моих губ.
– Какого…
В моей спальне царит полнейший хаос… Все вещи разбросаны, шкафы открыты настежь, ящики выломаны. На столе беспорядок, книги, тетради, листы бумаги ракиданы по комнате. Подушки на полу, одеяло небрежно валяется на кресле, а матрас и вовсе перевернут. Кто-то обыскал каждый миллиметр наших с Луной вещей.
Я делаю шаг вперед.
