«Во дает!» — восхищенно подумала я. Это даже не Груша: в парижской мэрии развестись. Это человек судьбу свою меняет за полгода.
— Но жить-то как-то надо, — просто заметила Нелли и аккуратно согнула окурочек буквой «г». — Вот и стала работать по основной специальности. Переводы устные, письменные… А около переводов появились разные другие тексты… Позвонила мне однажды — вы не поверите — Рада Радова.
— А кто это? — удивилась я.
— А это радиозвезда такая, — охотно пояснила Нелли. — Вы радио не слушаете? Знаете, есть одно, московское, которое для избранных?
— Да они все для избранных, — засмеялась я.
— Ну, для самых-самых. Вот Рада у них и работала, передачи эпатажные делала. И в политике немного была. Ну, и в деловых кругах тоже. То там у нее партнер, то здесь… Деловые партнеры, разумеется. Так что у нее просто времени не было заниматься журналистикой. Вот она меня и наняла: будете, говорит, за меня репортажи писать. Вам деньги, а мне слава.
Так Нелли стала журналисткой для избранных. Кроме Рады Радовой, нашлись и другие клиенты, попроще. Нелли с головой погрузилась в пиар — и черный, и серый, и прозрачный. Она писала про гостиницы на Лазурном Берегу и рестораны высокой русской кухни в Шампани, раскручивала сайт фирмы, которая предлагала нашим туристам в аренду лимузины, парила на фейсбуке и в твиттере, тестировала фитнес-клубы для русских в Куршевеле и окрестностях, Наконец, на нее напал целый полк здешних частных врачей и клиник, большую часть клиентов которых составляли россияне. Нелли стала делать для них статьи, гнать, как она выразилась, объемы.
— И я вам даю честное слово, — сказала Нелли, — менее вменяемых людей, чем эти неврологи, сексологи, гинекологи, массажисты и эмбриологи, я не встречала. Все общались через задницу, все — кроме проктолога. Вот проктолог был — бомба!.. И говорил прекрасно. Чего вы смеетесь? А платили мне бартером. Консультациями, массажем…
— Так это что, у вас Фрида тоже по бартеру? — помолчав, осторожно спросила я.
— Нет, Фрида — нет. Чего нет, того нет. К Фриде я сама… Книгу ее случайно в магазине открыла и вцепилась… Вы не читали? Как же вы так… А книга хорошая. Вот я вам напишу сейчас название. Хорошо помню, нашла ее на лотке у букиниста… Вы ведь уроки даете по вторникам? Я тоже по вторникам… Я раз в три недели бываю. Да. Вот телефон мой…
И мы стали, как говорят москвичи, пересекаться по вторникам. В один такой вторник Груша и Сережа приехали вместе со мной погулять в Париж, так Нелли и познакомилась с некоторыми членами моей семьи. Груша предложила отправиться на закрытый каток в Берси — туда Лысенко должен был подвезти Иду на урок фигурного катания. Нелли сказала, что каток иногда полезнее психоанализа, отменила занятие с Берг, беспардонно наврав ей по телефону, что отправилась на деловые переговоры, и увязалась с нами.
Лысенко мы увидели мельком — его соломенные усы и ярко-синие джинсы мелькнули и пропали в переходе парижского метро. А вот Иду разглядели как следует — в стареньких, с чужой ноги, «фигурках», с распущенными волосами, она пронеслась сквозь толпу неуклюжих школяров к своему тренеру и даже закрутила на льду нечто такое, что Нелли назвала «винт». Видно было, что она чувствует себя здесь уверенно и легко.
— Да не знаю, что делать! — пожаловалась Груша. — Три месяца уже ходит на фигурное катание, уроки дорогущие, Лысенко жалуется, а Ида плачет: «Пожалуйста, не забирайте меня». Тренер тоже — манифик, говорит, манифик… А чё такое манифик? Я уж стараюсь сильно не вступать в переговоры, я и так со временными документами, лицо подозрительной национальности… Денег, наверное, просто хочет. А Лысенко тут и сказал мне: я больше платить не могу, ты плати!
— Груша, у тебя талантливый ребенок, — сказали мы с Нелли в один голос.
— И чего мне теперь делать?
— Если у нее такие данные по мнению тренера, ей разрешат, учитывая вашу нестабильную финансовую ситуацию, заниматься бесплатно. Есть гранты специальные, стипендии, я недавно для украинских спортсменов досье переводила, — продолжила Нелли. — Где ваш тренер? Давайте я с ним поговорю.
После двух-трех встреч с тренером, а потом и с директором, как рассказала мне потом Груша, Иде разрешили заниматься бесплатно пять раз в неделю. Нелли очень много говорила за Грушу сама и переводила все, особенно слова директора. По его словам получалось, что Ида — исключительный ребенок и ей просто необходимо перейти в специальную спортивную школу. Директор объяснил, как именно нужно составить петицию в префектуру и в каких министерствах ее подписать, потому что для талантливых детей и их родителей процедура оформления жизненно важных бумаг, таких, как паспорт и многолетний вид на жительство, может быть значительно ускорена.
