– Вы не будете надевать здесь эту удавку, – медленно, глядя ей в глаза, повторил маркиз. – Мне не нравится во время беседы представлять, как она деформирует ваши ребра и приближает к обмороку всякий раз, стоит вашему дыханию слегка участиться.
Сейчас Ара действительно была близка к обмороку. Первому в своей жизни. Корсет она носила с двенадцати, то есть последние девять лет, и ей проще было отказаться от… да от чего угодно, только не от него!
– А, что не так с нижним платьем? Оно тоже деформирует мои ребра? – ядовито выдавила она.
– Нет, мне просто нравится мысль, что под платьем у вас ничего нет.
Ара ошеломленно замолчала, чем маркиз и воспользовался. Поднялся и прошел в гардеробную.
– И раз мы прояснили сей вопрос, – раздался оттуда его голос, сопровождаемый шелестом ткани, – то сообщаю, что жду вас через полчаса внизу для совместной конной прогулки. Наденете это, – докончил он, возвращаясь в комнату.
Ара посмотрела на наряд в его руках и побледнела. Потом покраснела от ярости. Свободная светлая блуза и облегающие штаны из коричневой замши, к которым прилагались высокие сапоги.
– Нет.
– Нет? – негромко переспросил маркиз, и вновь от него волнами начало исходить нечто, заставляющее волоски на шее и руках Ары подниматься, а живот стягиваться в холодный узел.
– Нет, – повторила она пересохшими губами, тихо, но твердо. – Если вы настолько хотите подтолкнуть меня ко второму нарушению договора, то так тому и быть. Но это я не надену.
– Хорошо, – неожиданно легко согласился он. – Уступаю вам право самой выбрать наряд, если вы предложите мне, что-то взамен. Что вы можете мне предложить, Ара?
Сердце девушки колотилось, виски сдавило, а в душе расползалось неприятное чувство, что она только, что угодила в мастерски расставленную ловушку. Лорд Кройд знал, что она согласится скорее на остановку сердца, чем на этот бесстыжий наряд, который бы плотно обтягивал ее ягодицы и открывал взору ничем не защищенную грудь, и снова преуспел в том, чтобы внушить ей иллюзию выбора.
Пора бы ей уже запомнить: единственный, кто волен здесь выбирать, это сам лорд Кройд. И ничего тут Ара поделать не может…
Помедлив, девушка подняла руки и одну за другой вынула шпильки, разрушая сооруженную Мари по ее просьбе прическу.
Пряди упругими волнами рассыпались по плечам и спине до самой талии.
Маркиз наблюдал за ее действиями с нескрываемым удовольствием: глаза прищурились, как у сытого кота, ноздри скульптурного носа трепетали.
– Хорошо… очень хорошо, – произнес он. – Но этого мало. Что еще?
Ара сердито посмотрела на него.
– Мне больше нечего вам предложить: все, что у меня было, вы уже забрали.
– Все ли? – насмешливо переспросил он, и девушка почувствовала, что вот-вот потеряет держащееся на ниточке самообладание и даст ему повод реализовать угрозу и наказать ее. Хотя он и так только и делает, что наказывает ее последние полгода. И особенно болезненно это наказание потому, что задевает не только Ару, но и ее родных.
Она холодно посмотрела на мужчину и приподняла подбородок. Но даже так не удавалось глядеть на него свысока, и дело тут было даже не в росте маркиза, хотя последний не уступал гренадерскому.
– Вы всегда вольны силой забрать то, что я не хочу отдавать по доброй воле.
На миг в холодных насмешливых глазах мелькнуло, что-то похожее на ярость. Маркиз сделал шаг к ней, и Ара инстинктивно отступила, стягивая края халата у горла. Плотная плюшевая материя одеяния показалась тоньше бумаги и легко пропускала исходящую от этого мужчины энергетику, агрессивную, подавляющую, заставлявшую сердце учащать ритм, а кончики пальцев холодеть и дрожать. Его присутствие ощущалось, как прикосновение. Нет, почти, как удар.
– Скажете это еще раз, и я сочту ваши слова приглашением.
Светлые глаза превратились в ободки из раскаленного металла, прожигая насквозь, так, что стало больно смотреть, и Ара не выдержала, первой опустила свои. И тут же вздрогнула, испуганно обернувшись: одно из оконных стекол безо всякой причины треснуло, словно, не выдержав повисшего в комнате бешеного напряжения.
– У вас полчаса на сборы. И не забудьте на досуге подумать, чем оплатить оставшуюся часть долга, – бросил маркиз, уже от двери.
Мгновение-другое Ара смотрела ему вслед, а затем подошла к окну и толкнула ладонью треснувшее стекло. Град стекляшек осыпался вниз, а руку кольнуло. Девушка, поморщившись, извлекла несколько застрявших осколков. Из порезов сочилась кровь, но эта боль странным образом успокоила, отвлекая от бушевавшей в душе бури.
Ара спокойно смочила новый платок новыми же духами и приложила к ранкам, наблюдая, как ее инициалы пропитываются кровью. Покончив с обработкой, прошла в гардеробную и окинула взглядом наряды.
Выбрала платье из светлого муслина, вернулась в гостиную, достала ножницы из корзинки для рукоделия и принялась разрезать наряд на полосы.
Она не может бороться против того, кто сильнее нее. Но она может воспользоваться его же оружием и учитывать не только то, что он сказал, но и то, о чем промолчал.
