Маркиз взял с пристроенной рядом тарелки ломтик груши и поднес к ее рту. Дразняще провел им, оставляя блестящую на солнце дорожку сока, и женщина с тихим стоном разомкнула губы, прикрыв глаза.
Лизнула плод и приняла его языком. Медленно прожевывая, открыла глаза, которые теперь горели почти так же лихорадочно, как ее щеки. Следующим ей был предложен кусочек дыни, и прежде чем погрузить его в рот, она с наслаждением пососала фрукт, вытягивая ароматный сок, а потом слизнула с пальцев маркиза сладкие капли, и Ара, услышав его тихий смех, очнулась от оцепенения.
В душе боролись возмущение и отвращение – незнакомка ведь замужем! – но девушка слишком растерялась, не зная, как лучше поступить в такой неприятной ситуации.
Пока она колебалась, маркиз протянул руку, обрисовывая контур лица женщины, скулу, пухлые, приоткрытые губы. Их он трогал уже по-другому: мягко тер подушечками, ощупывал, гладил. Она поймала щекой его ладонь и прижалась к ней.
Потом оперлась ладонями о землю, подползла к маркизу на четвереньках, виляя крупным задом, и, явно нервничая, задала, какой – то вопрос. Ответ ее порадовал – лицо просветлело, а румянец стал еще ярче. Румянец не смущения, а предвкушения.
Не медля больше ни секунды, она спустила платье с плеч, позволив ему болтаться на бедрах и открыв большие груди с широкими темно-розовыми сосками, и потянулась к брюкам маркиза. Пальцы дрожали то ли от нетерпения, то ли от страха, что ее сейчас остановят и прогонят, когда она расстегивала пуговички.
Наконец, последняя была освобождена из петли, и женщина низко склонилась над пахом маркиза. Ара не понимала, что происходит, но чувствовала, что, что – то в высшей степени непристойное. Лорд Кройд был к ней практически спиной, поэтому не все оказалось видно, но она успела рассмотреть мелькнувшую обнаженную плоть, прежде чем та оказалась во рту женщины.
Краска бросилась Аре в лицо от этого немыслимого зрелища. Она не могла поверить, что все происходит на самом деле. Вот теперь ей отчаянно захотелось оказаться подальше отсюда, но если она сейчас сдвинется с места, то наверняка выдаст себя, и придется переживать еще одну мучительную ситуацию. Так, что все, что ей оставалось, это смотреть, как голова женщины ходит вверх-вниз, пока ее рот делает то, чему Ара не знала названия. Облизывает, посасывает, принимает в себя мужской орган. Причем, в отличие от нее, женщина явно не находила в происходящем ничего ужасного, напротив – постанывала от удовольствия и свободной рукой то гладила и стискивала свои груди, то ласкала себя между ног.
Сам маркиз продолжал полулежать в той же расслабленной позе: только откинул голову и прикрыл глаза, а руку положил на затылок женщины, мягко направляя и задавая ритм.
Заливались птицы, благоухали цветы, женщина хлопотала и чмокала над пахом маркиза, а Ара задыхалась от возмущения. Девушка чувствовала себя так, словно он оскорбил ее лично. Вывалял в грязи, даже не прикасаясь.
Наконец голова задвигалась быстрее, мужские бедра дернулись навстречу услужливому рту, пальцы требовательно сжали волосы женщины, и маркиз, вздрогнув всем телом, издал низкий горловой стон.
Секунду спустя женщина тоже вскрикнула, прижимая пальцы к своей промежности.
Отдышавшись, как ни в чем не бывало, оправила платье и улыбнулась. Когда маркиз протянул монету, помотала головой, и, кажется, даже обиделась. Мужчина провел по ее щеке тыльной стороной ладони, и на простоватом лице снова расцвела улыбка. Женщина вскочила, и подол рухнул до земли, прикрыв крепкие ляжки. Кинув последний игривый взгляд на маркиза и многозначительно облизнув губы, она понеслась в сторону поля, где ее товарки уже собирались на обед.
А лорд Кройд спокойно застегнул брюки, поднялся и встретился глазами с Арой.
На его лице не отразилось ни смятения застигнутого врасплох, ни удивления.
Повисла пауза.
Мучительная для Ары и, похоже, вполне комфортная для маркиза.
– Это было отвратительно, – выдавила наконец девушка.
– И поэтому вы досмотрели до конца, вместо того, чтобы прервать нас, обозначив свое присутствие?
– Вы хотели, чтобы я это увидела.
– Но не заставлял, – пожал плечами он. – Вы могли закрыть глаза или вежливо покашлять.
– Я желаю вернуться в дом, – бросила Ара, отворачиваясь, и направилась к лошади.
Искренний порыв поблагодарить его за прогулку утонул в том чмоканье. Сейчас ей было невыносимо даже просто смотреть на маркиза. Вот уже во второй раз за день настроение оказалось испорчено, и, что-то подсказывало, что на сей раз не выправится.
Ара села в седло, чувствуя непонятную влагу и пульсацию между бедрами, и через пару минут они уже молча ехали обратно через поля, оставив позади скатерть с остатками ланча, над которым пировали мухи.
К вечеру настроение не улучшилось. Правда раздражение на маркиза побледнело, но лишь потому, что его затмила боль в мышцах и истертой коже. Не привычное к таким долгим прогулкам верхом тело мстило ломотой и кровоточащими ссадинами между бедер, хотя во время поездки и сразу после Ара чувствовала лишь небольшое неудобство.
