Но для нежной кожи несколько часов скачки оказались непосильным испытанием. Поэтому, спускаясь к ужину, девушка едва сдерживала болезненные стоны. Но пыталась держать себя в руках и ничем не выдать этого внешне: она не собиралась демонстрировать маркизу ни дурного настроения, ни слабости.
Однако, как Ара ни старалась, ответы выходили вялые и невпопад, и приходилось то и дело переводить дыхание. Из-за боли аппетита не было совершенно.
Маркиз внезапно отложил приборы и склонил голову набок, словно к чему – то прислушиваясь.
– Что с вами? Вам… больно?
– Все в порядке. Просто немного устала и не голодна, поэтому хотела бы подняться пораньше в комнату.
– Больно, – резюмировал он. – Скажите где?
Ара поморщилась: смысла и дальше отпираться не было, поэтому девушка тихо призналась:
– Ремнем от стремени, пряжкой, натерла.
Маркиз встал из-за стола и приблизился к ней.
– Покажите.
Ара испуганно свела ноги под подолом.
– Бросьте, – скривился мужчина, – вы скорее будете терпеть боль, чем позволите мне помочь?
Он наклонился, подхватил ее на руки и отнес в кресло возле камина, где было теплее и светлее. Сам опустился перед ней на колени, взялся за край подола и приподнял брови, безмолвно спрашивая разрешения.
Ара прикусила губу и медленно кивнула.
Очень осторожно он потянул платье наверх, и девушка, вцепившись в подлокотники, отвернулась. Какой стыд…
Жар камина опалял и без того горящие щеки, а инстинкт требовал немедленно оттолкнуть мужчину, оправить подол и свести ноги. Но Ара терпела, потому, что уже не раз видела эту решительную вертикальную складку на лбу маркиза. Вот ткань обнажила икры, подползла к коленям, выше, еще выше, пока деликатно не остановилась перед средоточием женственности, полностью оголив ее ноги перед мужчиной.
Когда маркиз мягко развел их, Ара зажмурилась и внезапно услышала его короткий выдох:
– Глупая девчонка! Почему сразу мне не сказали? Или хотя бы Мари…
Ара распахнула глаза и увидела, что он сердито смотрит на истертую кожу. Смотрит без жадности или вожделения, а так, как мог бы смотреть врач.
– Я промыла, думала быстро пройдет, – произнесла она, пряча взгляд.
– Посидите здесь, я скоро вернусь.
Он встал и покинул комнату, но вернулся считанные минуты спустя, неся с собой небольшую баночку.
– Эта мазь снимет боль и поспособствует скорейшему заживлению.
Мужчина уверенно опустился на прежнее место и отвинтил крышку.
Ара потянулась к лекарству, одновременно пытаясь оправить подол:
– Спасибо, я сама, наверху сделаю…
Но маркиз решительно вернул ее руки на подлокотники.
– Теперь я вам это дело не доверю. С вас станется по возвращении в комнату выкинуть мазь в окно только потому, что она от меня.
Его подозрения были беспочвенны, в конце концов Ара не страдала глупой истеричностью и склонностью совершать капризные выходки во вред себе, но спорить, как всегда, бесполезно.
– Не бойтесь, – предупредил маркиз и мягко подтянул ее за ягодицы ближе, подоткнув под поясницу подушечку и устраивая поудобнее для процедуры.
Вот только отвлечься от того, что его лицо теперь у нее между коленей, не получалось даже с учетом медицинских целей происходящего. Ара дышала через раз.
Маркиз начал с голеней. Когда густая прохладная мазь коснулась горящей содранной кожи, девушка дернулась, едва сдерживая слезы – ранку начало печь с удвоенной силой.
– Сейчас станет легче, – пообещал маркиз и легко подул на поврежденное место.
Кожа покрылась мурашками, а жжение действительно пошло на убыль, успокаиваемое прохладой.
Маркиз зачерпнул следующую порцию и обработал ссадину возле колена.
Он продолжал, действуя умело и аккуратно, постепенно продвигаясь наверх. И Ара уже не знала, от чего ей становится легче: от мази или того, что лорд Кройд дует на стертые участки. Наверное, от того и другого вместе.
Когда он достиг бедер, стало ясно, что нынешняя поза не позволяет обработать внутреннюю сторону.
– Не бойтесь, – повторил маркиз и осторожно, словно опасаясь, что Ара сейчас попытается сбежать или ударит его, положил сперва одну ее ножку на подлокотник, потом другую.
И, наверное, она сошла с ума, раз не ударила и не сбежала, позволив ему это сделать.
Дыхание девушки участилось, а ногти царапали обивку кресла. Происходящее, все еще оставаясь в рамках лечебной процедуры, приобрело, какой – то новый незнакомый оттенок, и воцарившееся молчание скручивало пружину напряжения до предела.
Нужно, что-то сказать, развеять пустой болтовней эту густую тишину, но на ум, как нарочно, ничего не шло…
Маркиз же продолжил свое дело, опустив голову, так, что она не могла рассмотреть выражения лица. Обычно белая, как сливки, кожа ее ног приобрела мягкий оранжевый оттенок с переливами красного от близости камина, и такие же блики трепетали на волосах маркиза. Когда прохладная мазь легла на самый болезненный участок, Ара не сдержала стона облегчения. Рука мужчины окаменела, а потом продолжила аккуратно массировать кожу круговыми движениями, втирая снадобье.
