– Почему-почему, – фыркнул мужчина, просверлив Ару еще одним неодобрительным взглядом. – Потому, что посмотрел бы я на того смертника, который взялся бы образумить этого сумасшедшего! Говорил же ему, что с вами все в порядке, и сперва надо с его раной разобраться. Так мне за это чуть все кости, дьявол, не переломал! И нет бы напротив «Короны» дождаться вас – женщины ведь вечно опаздывают. Тогда б записка от Чейна сразу в руки попала… Куда там: ему ж надо было самому полгорода обежать, прежде чем мальчишка-посыльный его наконец нашел!
У Ары все внутри оборвалось: так, значит, Асгарт потерял уйму драгоценного времени, потому, что кинулся искать ее? Когда она не явилась вовремя в условленное место, бросился на поиски, решив, что она в опасности? Метался по городу в ужасе, что прямо сейчас она лежит где-то и умирает от ран, а нашел… в уютной кофейне, беззаботно болтающей в развеселой компании, включающей двух незнакомых мужчин…
«Что может случиться за сорок минут?»
Чья-то жизнь может закончиться за эти потерянные сорок минут.
А она накинулась на него с кулаками и упреками… Ара чуть не взвыла от злости на себя и желания надавать себе же пощечин.
– Перестаньте говорить так, будто меня здесь нет, – хрипло выдавил маркиз. – Я не собираюсь помирать, и я еще не немой…
– Ничего не говорите, – прошептала Ара. – Берегите силы. Куда мы едем? – обратилась она к мужчине, имени которого не знала.
– В поместье. Туда уже вызвали доктора.
Внезапно дверца кареты распахнулась, и внутрь прямо на ходу запрыгнул мужчина, которого Ирвин в шутку причислил к поклонникам Ары. Девушка поняла, что это и был тот самый Чейн, отправивший к «Короне» мальчишку с запиской для маркиза. Запиской, которую тот не дождался, потому, что бросился искать ее самостоятельно. Она сразу должна была догадаться, что Асгарт не оставил бы ее одну в городе, не приставив сопровождения. Сам же говорил, что угроза сохраняется, пока не найден заказчик ее похищения!
– Через полчаса будем на месте, – хмуро сообщил Чейн, закрывая дверцу и тоже устраиваясь внутри. Его ботинки блеснули, и дело тут оказалось не только в старательности чистильщика обуви: острые носы были окованы, каким-то металлом. И точно такая же обувь оказалась на другом мужчине и на самом Асгарте. В памяти всплыл гулкий стук шагов, спускающихся в подвал… И тут же отступил, как неважное сейчас.
Ара закусила губу: целых полчаса! А маркиз на каждой кочке сдавленно чертыхается, едва сдерживая стоны. И лицо у него побелело настолько, что аж светится в полумраке кареты… Снова захотелось расплакаться – от страха за его жизнь и бессилия.
Но ее слезы – последнее, что ему сейчас нужно. Поэтому девушка усилием воли взяла себя в руки и спросила у остальных двоих:
– Я могу чем-то помочь? Если это огнестрельное, то пулю не вытащу, но хотя бы промою снаружи рану, если у вас есть вода или спиртное.
Мужчины переглянулась, обменявшись безмолвных диалогом.
– Это не огнестрельное, – сказал наконец усатый.
– Ножевое? Тогда я могу наложить временную повязку.
– И не ножевое… Но помочь вы вообще-то способны… – он странно посмотрел на нее.
– Заткнись, Дик! – прошипел маркиз. – Еще слово, и я выброшу тебя из кареты!
Усатый с нажимом повторил:
– Ты умираешь от отравления и кровопотери, а она может помочь!
– Нет!
О Господи, еще и яд?
– Пожалуйста, Асгарт, позволь мне сделать все, что в моих силах! – взмолилась Ара.
– Я сказал «нет»!! – прорычал маркиз, так, что девушка отшатнулась и вжалась в стенку кареты, до боли вогнав ногти в ладони.
Он так зол на нее, так презирает, что даже в условиях угрозы жизни не желает принимать от Ары помощь… На очередной кочке, немилосердно тряхнувшей всех пассажиров и вырвавшей у маркиза глухой стон, его рука на миг сползла с груди и снова вернулась на место. Но этого мига девушке хватило, чтобы разглядеть рану в разрывах одежды. Или вернее «раны» – острые длинные и до тошноты глубокие порезы, больше всего напоминающие… следы от когтей. А кожа по краям почернела и будто оплавилась.
Что-то далекое окутанное туманом с запахом городского смога опять вспыхнуло в памяти. Вспыхнуло и погасло.
И все, что Аре оставалось остаток пути – это кусать губы, мысленно подгоняя и так мчащихся на предельной скорости лошадей, и молиться, чтобы они успели вовремя.
Доктор уже ждал в доме, и, когда маркиза туда втащили, поддерживая с обеих сторон, все мужчины тут же заперлись в кабинете, предварительно очистив стол, куда положили раненого. Ару не пустили, хоть она и предложила врачу услуги ассистентки.
– Чейн, держи ее подальше! – рявкнул маркиз в закрывающуюся дверь. И лицо у него было такое… такое, словно он сейчас придушит Ару голыми руками или накинется и растерзает зубами. Он даже рванулся к ней, и трое взрослых сильных мужчин с трудом удержали одного раненого.
