— Интересный приём. — прокомментировал происходящее Гастон. — Никогда не встречал такой модификации пламенного луча: похоже, стандартный высший удар искусства огня использовали, чтобы доставить силу огня в нужную точку, а затем уже преобразовали в кольцевую огненную волну, накрывающую целое поле, и мало того, проделали всё это вместе, объединив силы в одной технике! Невероятная синхронность и мастерство: старики, похоже, хорошо постарались.
— Это всё, что ты можешь сказать?!? — закричал Этериас. — Кто отдал приказ? Я же сказал не начинать первыми! Ты хоть представляешь себе, чем это…
— Представляю. — оборвал главу церкви Гастон. — Десятками тысяч спасённых бойцов нашей гвардии, которые сейчас отступают, приходя в себя. Ты не хотел брать на себя ответственность, так что не жалуйся, что кто-то сделал за тебя работу.
Бушующее пламя внезапно быстро рассеялось, оставляя после себя чёрный дым, пепел и лавовые озёра. И одного-единственного человека в закрытых чёрных латах. Гвардейцы принялись отступать, а вот мастера огня выдвинулись вперёд, беря человека в кольцо: две сотни лучших повелителей пламени альянса королевств…
— Он даже не пострадал. — поражённо покачал головой Этериас. — Какой же мощи должна быть его защитная сфера. — Впрочем, атака была площадная, возможно, если ударят все вместе точечно…
Гастон хрустнул шеей и принялся переодеваться, стянув свою привычную робу через голову.
— Что ты делаешь? — недоумённо посмотрел на советника глава церкви.
— Ты никогда не задумывался, что робы и длинные мантии не слишком хорошо подходят для боя? — задумчиво протянул Гастон, одевая простые солдатские сапоги и штаны.
— Нет. — пожал плечами Этериас. — Всю жизнь их ношу, как-то привык уже…
— Привычка — страшная сила. — кивнул Гастон, натягивая на себя наручи со странными льдисто-синими кристаллами.
— Что это? — вскинул брови Этериас.
— Кристаллы льда, наполненные силой льда: видоизменённое искусство воды. — ответил Гастон, надевая аналогичные поножи, а затем и диадему с ожерельем. — Я плотно пообщался со стариками-водниками, пока ты убеждал остальных отменить циркуляр. Плюс учитель придумал для меня крайне интересную концепцию… Не знаю, получится ли сделать что-то подобное с другими стихиями, но со льдом у меня получилось временно заморозить, остановить стихийную энергию, подобно тому как холод замораживает воду. Это продержится недолго, всего день или два… Но я смогу использовать их в битве.
— Ты полагаешь, что огневики уже обречены?
— Я сражался с ним дважды. — ответил Гастон, накидывая на себя кожаную куртку со вставками из множества кристаллов. — Если мой план не удастся… Ты знаешь, что делать.
В этот момент поле боя заволокли клубы антрацитово-чёрного непроглядного тумана, разойдясь во все стороны от человека в чёрных латах, заставив Этериас оторваться от диалога. Верховный иерарх с надеждой вперил взгляд в огромное облако…
Сразу несколько пламенных лучше пронзили облако черноты изнутри. Яркие вспышки слегка озарили его в нескольких местах. А затем чёрные молнии разорвали слегка посветлевшую дымку, и изнутри послышались крики…
Бой длился недолго: всего минуту, или чуть меньше… Десятки пламенных лучей пронзали облако, словно запущенные вслепую, трижды изнутри поднимались волны пламени, превышающие своей высотой облако чёрной дымки, но быстро затухали. А затем облако рассеялось: посреди вспаханной, оплавленной и искорёженной земли стоял человек в слегка оплавленных чёрных латах. Он спокойными, уверенными движениями скинул с себя обгоревший плащ, бросив его в ближайшую лавовую лужу, а затем обнажил свой клинок, с силой вонзая его в землю.
— Теперь это моя земля. — мастера ветров разнесли негромкий, но невероятно уверенный в себе голос по солдатам обеих армий. — Каждый, кто хочет возразить: сражайтесь. Сражайтесь со мной сейчас, или молчите вечно.
— Похоже, настал мой черёд. — затянул на себе поясной ремень Гастон. — Ты знаешь, что делать. Это было честью…
— Не надо. — покачал головой Этериас, вздохнув. — Не надо пустой лести. Ты сам знаешь, я совершил немало ошибок. В конце концов, как и все мы, я всего лишь человек. Я до сих пор не уверен, что мне хватит сил отдать этот приказ, следуя твоему плану…
На угрюмом, равнодушно-мрачном лице Гастона впервые, пожалуй, за всё то время, что Этериас знал его, появилась яркая, добрая улыбка. Он совершенно внезапно шагнул вперёд и крепко обнял первосвященника.
— Никогда не меняй это в себе, брат. — прошептал ледяной волшебник. — Никогда, слышишь? Миру нужны такие люди, как ты, и всегда будут нужны. Чтобы ты о себе не думал, ты лучший из нас. Знай, я никогда не завидовал твоему посту… И я верю, что, если меня постигнет неудача, ты всё равно победишь, как побеждал всегда.
— Даже не думай об этом, понял? — стиснул в объятиях Гастона Этериас, чувствуя, как в уголках глаз собираются слёзы.
Гастон отстранился: не стоит давать их врагу время восстановить силы. Но, уже спускаясь вниз по лестнице, он на мгновение обернулся и лукаво улыбнулся:
