Я резко открыл глаза, найдя в себе нужное чувство. Это был чужой взгляд…
Ощутить на себе чужой взгляд способен даже простой человек. Способен был и я: и в этот раз на меня определённо кто-то смотрел. Но не прямо, не так, как смотрят обычно в спину: скорее это напоминало почти неуловимый, ленивый флёр чужого внимания, словно кто-то наблюдает за мной мимолётом, осознавая моё присутствие где-то на границе сознания, но не придавая этому значения…
Возможно, в обычных условиях я бы этого даже не заметил. Но в абсолютной тишине мёртвого города — мне удалось.
Я перешёл на зрение глазоеда, и мир обратился тенями. Но чужого взгляда не было: на меня никто не смотрел, даже краем взгляда. Однако сами тени, непроглядная тьма, которую видело в окружающем мире моё создание, словно тускло сияло, разгоняя мрак…
Словно сам город краем глаза смотрел на меня…
Что бы это ни было, отследить источник было невозможно. Возможно, так отражалось действие ритуала в моем восприятии. Поэтому я просто двинулся дальше, открывая дверь намеченного дома. Она не была закрыта: воровства в королевствах ещё не появилось. Быть может, с моим приходом к власти это изменится: но далеко не сразу.
Дверь ударилась обо что-то на входе, заставив лязгнуть железо. На пороге лежало тело. Я перешагнул через него, протискиваясь в дверной проём, и развернулся, опускаясь на колено, чтобы рассмотреть его поближе.
Это был стражник. Просто рядовой рубака, в старенькой кольчуге с дубинкой, обычный мужчина средних лет с небольшим брюшком. Вероятно, он стоял на посту у двери в момент, когда волна созданного мной ритуала накрыла город.
Энергетики смерти в нём не чувствовалось. Жизни тоже: чувства шамана явно давали мне знать, что передо мной вряд ли находится живое существо. Я прощупал пульс… И к моему удивлению он был! Я поднял шипастую дубинку стражника и царапнул его руку: потекла кровь…
Лежащий на пороге дома человек был определённо жив! Он медленно, почти незаметно дышал, в него билось сердце и текла кровь. Словно человек спал мёртвым сном или находился в глубокой коме, едва живой, лишённый почти всей жизненной энергии, но не до конца угасший…
Перед самим собой можно было признаться: я совершенно ничего не понимал. Смысл и механизм действия ритуала ускользал, несмотря на весь мой практический опыт и мастерство. Как полноправный мастер смерти, я знал многое о разуме живых существ. Знал, как сломать и подчинить себе чужой разум и заковать в цепи контроля чужую душу. Знал, как тонко уничтожить определённые участки мозга, вгоняя жертву в сон смерти. Знал, как загнать жертву в нескончаемый кошмар, окутав практически неснимаемым проклятьем чужой разум…
Проклятье, я же сам убил одного из древнейших мастеров Тиала таким образом! Усыпил, пленил и затем принёс в жертву. Но то, что происходило с этим человеком, совершенно ускользало от моего понимания. Словно бы это не было искусство смерти вообще. Иной принцип, иные, незнакомые мне воздействия. И полное отсутствие силы, которую я могу идентифицировать.
Я задумчиво окинул взглядом гостиную. Можно было поискать ещё людей: может, в других комнатах этого же дома или в соседних, но интуиция подсказывала, что там я встречу схожую картину. Пожалуй, стоит провести некоторые исследования извне города: проследить за отдельными участками рабочей фигуры ритуала…
Лёгкий шорох за спиной заставил меня резко развернуться, встречаясь взглядом с пустыми, бездумными глазами стражника, что почти бесшумно поднялся на ноги. В следующий миг на меня обрушился его кулак в тяжёлой кованой перчатке.
Рефлексы меня не подвели: я вскинул руку, обрушивая на незадачливого доходягу удар чёрных молний.
На голову обрушился тяжёлый, дезориентирующий удар, бросивший меня на пол. Чёрные молнии стекли с тела простого солдата в пол, словно он был одет в лучшие доспехи ордена странников! Проклятье, да даже в них я был если не распылил, то убил бы любого человека на месте!
Стражник молча прыгнул вперёд, пытаясь раздавить меня, и я перекатился в сторону на чистых рефлексах, поднимаясь на ноги и доставая меч. Размышлять можно позже: сперва надо прикончить врага… Прежде чем он поднялся я отрубил левую руку врага тяжёлым ударом, а в следующий миг вояка бездумно нанизался на меч, бросаясь вперёд, отбрасывая меня к стене и вцепляясь уцелевшей рукой в глотку.
Я захрипел, выдавливая врагу глаза: но тот, казалось, этого даже не заметил. Меч достать было трудно, и потому я просто вцепился в горло противнику, ломая его кадык своими пальцами…
Хватка ослабела. Уже мёртвый человек с выдавленными глазами и отрубленной рукой рухнул на пол, заливая его тёмной кровью. Я брезгливо выпустил из себя волну смерти, очищая себя от чужой крови и остатков чужих глаз и отряхнул руки, сбрасывая прах.
Это уже переходило все границы. Напавший на меня стражник определённо не был мёртв и не был нежитью: он был не сильнее обычного, тренированного солдата.
