— Умеешь ты задавать вопросы. — проскрипел Элдрих. — Да, я общался с богами, но ничего из этого не напоминало то, что ты описываешь. Это больше было похоже на светскую беседу. Хотя… Памятуя случай с матерью-природой: она была на меня очень зла. Так зла, что это можно было пощупать. Я помню это чувство, даже сейчас, спустя сотни лет… Ярость тысячи хищников. Гнев мириадов лесов. Вихрь жизни, сметающий всё на своём пути, бушевал в её пронзительных зелёных глазах. Я не дрогнул тогда, но и она не стремилась запугать меня: это была всего лишь её суть, тщательно, умело скрываемая внутри. Возможно, кто-то из наших богов сможет тебе помочь. Но вот в том, что они захотят я отнюдь не уверен.
— Этого следовало ожидать. — пожал плечами я. — Надо полагать, боги помогают только благочестивым рыцарям, а не королям-завоевателям.
Древний король резко повернулся ко мне, а багровые провалы сверкнули гневом.
— Нет. Нет, не помогают. Это ложь…
Я вежливо приподнял бровь, ожидая пояснений. Основатель Ганатры повёл себя странно: за ним редко водились подобные эмоции. Всё же, древний лич, поднятый из старых костей короля-основателя… Он и при жизни-то не был образцом несдержанности, а уж сейчас-то и подавно.
Скелет издал странный скрип, отдалённо напоминающий вздох.
— Я был таким когда-то. Вторым сыном графа, что вступил в рыцарский орден. Благочестивым воином чести… Земли, что принадлежали моему отцу, мы очистили от жизни одними из первых: это было герцогство недалеко от стыка границ Палеотры и Таллистрии. В своё время между ними активно развивалась торговля: и земли отца были удачным торговым маршрутом. Наша семья разбогатела на этом, сделала целое состояние. Графы окрестных земель присягнули отцу, образуя могучее герцогство: тогда подобное не было большой редкостью, да и вассалы королей жили посвободнее. Но тогдашнему владыке Ренегона это не понравилось.
Я усмехнулся. История, типичная для любого феодального общества.
— Дай угадаю - дальше…
— Да. — оборвал меня Элдрих. — Он убил моего старшего брата и отца. Убил качественно, надёжно, и так, что не придерёшься. Я далеко не сразу об этом узнал: на то, чтобы войти в дело и справиться с герцогством ушло немало времени, а тех из советников, что могли догадаться, переманили в столицу под разными предлогами.
— И ты захотел мести. — понимающе кивнул я.
— Я просил помощи церковь. Просил о справедливости, о праведном возмездии. Молился отцу: и он даже снизошёл до меня. — пристально посмотрел на меня багровыми провалами скелет.
— И что он сказал? — с интересом осведомился я.
— Что я заслуживаю права на месть. Но осуществлять её мне придётся самостоятельно. Отец не убивает одного сына в угоду другому. И немного всякой чуши о том, что месть не приносит облегчения. — скелет с лязгающим скрежетом рассмеялся.
— Выходит политика невмешательства. — хмыкнул я. — Да, иногда мерзкая штука. Что было дальше?
— Дальше я принялся работать. — успокоился Элдрих. — Но возможности герцога, у которого изрядно упали доходы и у которого в процессе вникания в дела ушло несколько вассалов, несопоставимы с возможностями короля древнейшего из королевств. Поэтому я принял решений уйти на север. Тогда существовала лишь Палеотра, Ренегон и Таллистрия: остальные земли выглядели слишком непривлекательно. Болота, пустыни, непроходимые леса и горы… Ты знал, что в северных королевствах не растёт зерно из центральных земель? Гибнет холодными ночами периодически, поэтому собирать урожаи не получается. По этой самой причине Таллистрия находиться на юге Ренегона, а Палеотра - на востоке. На западе сейчас Бингл, но там много болот, и с ними тоже не всё так хорошо. Я договорился с мастерами жизни. Заплатил им немало денег. Лет пять они работали над тем, чтобы зерно прижилось. А затем, собрав всех верных людей, я отправился на северо-восток и объявил себя первым из королей севера.
— И как на это отреагировали другие королевства?
— Сначала меня пытались отговорить. — Усмехнулся Элдрих. — Потом угрожать. Но отношения с Палеотрой и Таллистрией у меня сначала были хорошие, тогда ещё в лесном королевстве не заправляли всем бабы, а огневики уже тогда любили деньги, и я подложил соломы в этом вопросе. Наймиты короны Ренегона сперва пытались уговорить меня продать зерно для собственной экспансии, потом пытались украсть его, а затем и вовсе была война.
Древний король отвернулся, устремив взгляд вдаль.
— Они умылись кровью. Нет, я не мог победить армию Ренегона, не теми силами, что были. Но мы уходили в леса и делали доспехи из шкур, устраивали им ловушки, травили колодцы и вырезали по ночам патрули. Это растянулось на несколько лет… А затем то ли церковники уговорили его отступить, то ли сам король понял бесперспективность дальнейшей потери людей: но они отступили.
Багровые провалы внимательно посмотрели на меня.
