— Я предлагаю тебе две сделки… Первая - ты отказываешься от всех завоеваний, от своей власти, публично признаешься во всех преступлениях, а взамен я организую тебе комфортную камеру до конца твоих бессмертных дней за счёт церкви. Даже будем выпускать иногда прогуляться, за хорошее поведение. Так же обещаю давать шансы искупать свои бесконечные грехи и буду лично молиться отцу за твою черную душу… Что скажешь?
— Неплохая шутка. — оценил я. — Что насчёт второй сделки?
— Вообще-то, я был полностью серьезен. Я ещё не знаю, как люди будут тебя побеждать, однако я всецело убежден, что тебе не понравиться итог. — развел руками волшебник. — Так что, учитывая твоё неизбежное поражение, такие условия выглядят весьма неплохо. А насчёт второй…
Этериас тяжело вздохнул, посмотрев в сторону.
— Знаешь, я должен признать, ты невероятно могущественный мастер боя. Никогда ранее в королевствах не было человека, способного на подобного. Я перепробовал всё что мы могли: бой на истощение, расколотую землю, новомодные ледяные приемы Гастона и чистую, стирающую всё силу, даже воздействие на разум! И ты всё ещё жив, и стоишь передо мной. У меня был хороший учитель: во время своей молодости Лимеус был одним из лучших мастеров в Королевствах. И кажется, из всех его уроков, мне остался только один способ, как противостоять такому противнику. Правда, мастер Лимеус всегда мне говорил, что я не должен применять что-то подобное… Это запрещенный, запретный прием, который мастера Аурелиона должны применять лишь в самом крайнем случае.
— И что же ты предлагаешь? Испугаться твоей запретной магии? — приподнял брови я.
— Нет. Я предлагаю сделку. Ты позволишь мне применить этот прием, не вступая в бой, пока я буду готовиться… И если мне не удастся осуществить задуманное, клянусь, я стану твоим верным слугой и публично признаю твою власть. А если нет… Что же, ты сам всё увидишь.
Несколько долгих мгновений я сверлил иерарха предельно подозрительным взглядом. Тот же невинным, флегматичным взором смотрел на мокрую траву, подставляя руки падающему дождю. Прямо невинный ангел… Это определенно какая-то ловушка, но какая? На какую магию он может рассчитывать, что предлагает такое? Он определенно полностью уверен в себе! Я перебирал в голове все известные мне высшие приемы мастеров Тиала - но так и не смог прийти к выводу, что именно намеревается применить глава церкви. Воздействие на разум, что превратит меня в овоща? Не сработает. Стихийные провалы? В теории, он мог бы попытаться вытолкнуть меня в какое-то другое измерение, но разрыв схлопнется просто от моей ауры - даже не придётся защищаться, а уж если я готов… Да и разрывы то односторонние…
Это всё было очень подозрительно. И я внезапно понял: может, в этом и состоит план? Может, он просто хочет напугать меня? Заставить вечно опасаться удара из-за угла, из тени, пока он будет прятаться в самой глухой дыре королевств?
И всё опасения как отрезало. Я не боялся этого человека - даже раненый, даже ослабевший, я всё ещё был сильнее.
— Я согласен. Можешь попытаться реализовать свой план. Так или иначе, я бессмертен - и не тебе бросать мне вызов, чародей.
Волшебник слегка удивился согласию - но отказываться не стал. Медленно, шаг за шагом взбивая грязь и мокрую траву, он приблизился ко мне, словно зверь, которого может спугнуть любое мое движение. Напряженный до предела, готовый в любой момент уйти от атаки - он встал метрах в десяти от меня, а затем резко расширил глаза.
— Ты ранен. Тяжело, почти критично. — удивленно выдохнул Этериас. — Ты вообще не должен быть способен на искусство в таком состоянии! Я всё таки всерьез достал тебя… Поэтому ты не атакуешь! И поэтому отпустил Дейлина! — воскликнул волшебник.
Я слегка наклонил голову, испытывая легкую досаду.
— Всё так, ты неплохо достал меня. Потребуется немного времени, чтобы восстановиться. Однако… Ты так уверен в своих последующих утверждениях. Готов поставить на это свою жизнь.
Волшебник помрачнел, вспоминая снесенный квартал.
— Нет. Не уверен. Но ты ослабел, это так. А значит, у меня хорошие шансы отбить твой удар даже на ближней дистанции: вот почему твоя последняя молния была такой слабой…
Я не стал ни опровергать, ни подтверждать это заявление: лишь снисходительно улыбнулся, покачав головой.
— Действуй, волшебник. И готовься приносить присягу…
Он бросил на меня странный взгляд: словно переоценивая опасность, которую выстроил в своей голове. А затем слегка засветился всем телом, словно готовя какую-то магию…
В следующий миг тело моего врага предельно резко, с немыслимой скоростью крутанулось на месте, и, сорвавшись, невероятно быстрым рывком, разрывающим воздух, помчалось вдаль, сквозь лес.
Я был готов ко всему: порталам, магии разума, невероятной стихийной атаки или даже тому, что он принесет себя в жертву, обратив всего себя в одну сокрушительную атаку чистой силой…
