Мы достигли земель западной провинции Ренегона всего спустя день после этих мыслей. Ныне это были почти мертвые земли… Почти. Ренегонское королевство действительно было великим - и самым густонаселенным их всех. Я внезапно понял, почему Ренегон не трогал их и не завоевал их за последние столетия - даже если исключить принудительное ментальное лоботомирование в сторону миролюбия, это было геополитически невыгодно. Ренегонские короли давно победили большую часть самой опасной фауны своих земель, зачистили всё, кроме пары редких труднодоступных уголков вроде болот или гор - и это позволило людям расплодиться с невероятной силой. Из иных королевств подобного добилась только Палеотра, да и та имела неприятное соседство с океаном. Иные же, более мелкие и молодые королевства, банально выступали буфером! Буфером, что не позволял плодиться на их землях опасным хищникам слишком сильно - именно солдаты окрестных королевств отдавали свои жизни за то, чтобы Ренегон спал спокойно. В свою очередь, центральное местоположение приносило огромную прибыль, делая первое королевство сердцем торговли всей расы людей. А деньги делали возможным любое развитие - лучшие кузнецы и ремесленники стекались в безопасных земли, лучшие мастера боевой магии, что устали гибнуть окраинных лесах и горах, переезжали в Ренегон.
Первое королевство получало всё лучшее, теряя минимум своих людей, и я сломал этот порядок, получив контроль сразу над четверкой его соседей - Арсом, Ганатрой, Палеотрой и Таллистрией. Так ли удивительно, что увидев повод, Кормир II собрал альянс и объявил мне войну?
Впрочем, я был уверен, что дурак рассчитывал взять меня живым, судить, устранить тем самым из политической жизни - и тогда собранное мною соединенное королевство естественным образом распалось бы. Он разумно послал своего лучшего боевого мага на это дело - но кто ожидает встретить вместо короля-рыцаря бессмертного магистра смерти в мире, где о магии смерти ещё десяток лет назад никто даже не слышал?
Так или иначе, южные земли Ренегона оказались даже более густонаселенным и процветающим регионом, чем я ожидал. Там было больше людей, чем мне требовалось на ритуалы и на нежить, больше, чем надо для самых смелых экспериментов.
Миллионы жертв… На которые у меня было всего две сотни молодых мастеров смерти. Я закалил их в чужой крови и смерти, как закаливают клинок. Но люди это не оружие - они ломаются чаще. Четверть из двух сотен просто сошли с ума от количества убийств: а ведь это были уже подготовленные некроманты, порезавшие отнюдь не одну жертву на алтаре. Ещё два десятка предали нас, не выдержав резни - их убили мои тени, что в приставил к каждому на посвящении. А ведь Улос лично отбирал лучших, самых верных, самых решительных.
Конечно, я пытался сократить потери как мог: вел увещевательные беседы, успокаивал людей, поднимал личей из пленных и мертвых мастеров западной провинции, сваливал всю рутину на нежить - но этого всё равно оказалось мало. Армия мертвых росла, а люди всё не кончались и не кончались.
Поэтому я принял решение сохранить часть жителей провинции - как запас для жертв, ритуалов, и новой армии. Мы даже не считали их - но навскидку, таковых осталось целых пара миллионов. И сейчас передо мной лежал лагерь смерти - мой собственный, созданный по моему приказу.
Средневековье накладывали свой отпечаток даже на подобный инструмент, затрудняя организацию подобного рода жилья для людей. Но вместо солдат и строительных технологий у меня была нежить - и они были своего рода идеальными роботами.
Остановив химеру на холме, я окинул взглядом высокий, многослойный частокол с деревянными башнями, который опоясывал целой поле. Стройные ряды мертвецов буквально усеивали его, не давая ни шанса выбраться тем, что жил внутри - впрочем, даже если кольцо удастся прорвать, снаружи были личи, патрули с костяными гончими, фантомы, что притаились в тенях… Не слишком много - большую часть я забрал в армию - но много ли надо, чтобы охранять бессильных и безоружных пленных?
Внутри огромного кольца частокола стояли ряды наспех построенных бараков, где ютились тысячи людей. Краем глаза я отметил небольшие костры, где готовили пищу, колодцы для воды, выгребные ямы… Вообще, где-нибудь на севере люди замерзали бы ночами в такой обстановке - но здесь, на границе Таллистрии и Ренегона, ночи были теплые, поэтому можно было спать и на голой земле.
Мертвые гиганты рассматривали лагерь с равнодушием, ожидая команд. Я обернулся к старейшине, что командовал ими, и внезапно понял, что не помню его имени. Был ли это тот же, что возглавлял мою гвардию сынов льда раньше? Нет, вроде другой… Может, я и не знал никогда его имени? Так ли нужны королю имена всех командиров, если подумать об этом?
— Я хочу дать тебе новое имя. — наконец принял решение я, обращаясь к седовласому гиганту. — Что ты думаешь об этом?
Старейшина северного ветра задумался ненадолго, демонстрируя разум и отсутствие полностью порабощенной воли.
