– Я травы заварю для компрессу, к завтраму всё пройдёт, – Иста направилась к двери, но обернулась и, качая головой, вздохнула. – Уж как барин испужался, да меня испужал. Прилетел, вода с волос течёт. Глазищи – во! – она продемонстрировала размер. – Грит, госпожа ваша там убилась. Бежите смотреть. Я и побежала.
– А Бабура? – я удивилась, что повариха осталась равнодушна к такой беде.
– Да она вышла как раз, до людской пошла, хлеба снести им.
– Ну и не говори ей ничего, – решила я, – не надо пугать лишний раз. И так много переживаний. А со мной ничего страшного. Сделаешь свой компресс, и буду как новенькая.
Нянька вздохнула и покачала головой.
– Барину что сказать?
– А где он?
– Да вон, за дверью стоит, ждёт, как позову.
Теперь уже я вздохнула. Ждёт, значит. Благородство Ленбрау было лишним, потому что я его совсем не заслуживала. Зато доктор с каждым своим поступком вызывал у меня всё больше уважения.
Хороший он мужик, этот Идан Ленбрау. Жаль только, с женой ему не повезло.
– Скажи барину, что со мной всё хорошо. Я встречусь с ним за ужином. Когда он, кстати, Бабура не говорила?
– Сказала, через два часа, раньше не успеет.
– Вот так и передай. Ужин через два часа, а пока пусть отдохнёт в батюшкиной комнате.
– Батюшкиной? – Иста снова ахнула.
– Остальные нужно приводить в порядок, будто сама не знаешь, – отмахнулась я на её заломленные руки. – Ежена давно уже нет, нам всем пора перевернуть эту страницу.
Иста вздохнула. В глазах у старушки стояли слёзы.
– Запомнила, что сказать доктору?
Она кивнула.
– И попроси, чтобы поменяли воду в ванне. Мне тоже нужно вымыться.
Я дождалась, когда Иста уйдёт, поднялась и подошла к окну. Нога болела терпимо, даже наступать на неё могла. К счастью, не перелом.
Хорошо, что доктор не настоял на немедленном осмотре. Сейчас я не выдержу его присутствия. Мне нужно время, чтобы прийти в себя. И придумать, как буду объясняться.
Иста позвала меня спустя полчаса. От помощи я отказалась, заперла дверь и подёргала ручку. Вдруг доктор решит ответить мне взаимностью.
Вода в ванне была горячей. Распустив повязку на ноге, я с блаженством забралась внутрь. Самое то, чтобы расслабиться и отвлечься от тревог.
Однако спокойно понежиться в ванне не вышло – не отпускали мысли о произошедшем. Поэтому я наскоро вымылась, отжала волосы, закуталась в халат и быстрыми перебежками вернулась в свою комнату.
На ужин я собиралась тщательнее, чем когда-либо. Долго вытирала, сушила, а затем расчёсывала волосы, пока они не начали блестеть и переливаться при свете свечей.
Зато с нарядом не пришлось возиться. У меня был слишком ограниченный выбор платьев, чтобы долго раздумывать. Остановилась на голубом, которое лишь сегодня выстиранным и отглаженным вернули в шкаф мои верные помощницы. Даже не представляю, когда они успевают заниматься ещё и стиркой моих вещей. И не знаю, как сумела бы обойтись без них.
Точнее знаю – ходила замарашкой или стирала бы по ночам в ущерб отдыху и сну.
Пришедшая помочь Иста застала меня уже в сорочке и чулках. Оставалось только надеть само платье.
– Как вы быстро научились справляться, – похвалила она. – Вот раньше-то Ежу и одевать приходилось, и расчёсывать, и косы плести.
– Я привыкла сама справляться, – пожала плечами. Как раз таки в моём мире странным сочли бы неумение совершеннолетней девушки одеваться самостоятельно.
– Давайте я помогу вам с волосами, – предложила нянька. – Нельзя прятать такую красоту.
Я согласилась. Сама кроме косы и пучка на затылке ничего особо не умею.
Иста хитрым способом собрала волосы над висками и за ушами, получились изящные «волны». Остальное покрывалом рассыпалось по спине.
– Локоны б ещё сделать… – она оставила паузу, вопросительно глядя на меня.
– Раскалёнными щипцами? – уточнила на всякий случай.
– Ага, – Иста улыбнулась, приняв мой ответ за согласие. – Так я схожу?
– Ни в коем случае! – отрезала я. – Никакого раскалённого металла. Предпочитаю прямые волосы сожжённым.
– Ну как знаете, – нянька явно собиралась обидеться на мой категоричный отказ.
Я встала, чтобы обнять её, и ойкнула, неудачно ступив на подвёрнутую ногу.
– От я растяпа! Забыла! – вдруг воскликнула Иста. – Совсем старая стала.
Она посеменила к оставленному у двери горшочку. Поставила на столик и сняла прикрывающую горловину ветошь. В комнате резко запахло травами.
Я сморщила нос.
– А доктор не расчихается, если я на ужин приду с таким ароматом?
– Не расчихается, – усмехнулась нянька, – под ветошкой и не почует.
Я стянула чулок с правой ноги и положила её на споро пододвинутую скамеечку. Иста ловко развязала повязку. Пальцами зачерпнула из горшочка зеленоватой кашицы и щедро обмазала мне щиколотку.
Запах стал невыносимым. Я старалась дышать носом и не вдыхать глубоко, правда это слабо помогало.
Удивительно, но, когда Иста наложила на мазь ветошь, а сверху – мою повязку, аромат практически исчез.
– Я же говорила, – довольно заявила нянька, наблюдая, как я надеваю чулок.
Щиколотку стало слегка холодить, но из-за компресса на ней образовалось некрасивое утолщение. Как будто она сильно опухла.
