Бутылка была здоровая, вино в ней было вкусное и сладкое, так что очень вскоре куноичи втянулась. Два пузырька спустя, гордо поднявшись с колен (правда, с нашей помощью), дева ночи и скрытных убийств слегка икнула, мило приложив к маске ладонь, а потом сказала, как отрезала:
— Падём! Десь… нидалеко!
Голосок у неё оказался очень даже приятный. Звонкий, мелодичный… подростковый.
Но мы всё равно пошли. С горящими в надвигающихся сумерках ушами, головами, втянутыми в плечи и стыдливым переглядыванием между собой. Ну откуда мы знали?!
Сначала всё довольно хорошо пошло. По довольно пустым и кривым улочкам старой части города, больше всего похожей на виденные мной в этом мире поселения раньше, кентаврица шла старательно и вполне ровно, хоть и слегка деревянным шагом. Она что-то довольно весело бормотала себе под нос, немножечко жестикулировала, но в целом, для выпившей девушки весом кило в пятьсот, была очень даже неплоха. Ровно до того момента, как не остановилась, повесив голову. Уснула, что ли?
Мы, скромно шедшие чуть позади и нервно осматривающиеся по сторонам, обступили переднюю часть Самары, слегка нервно рассматривая получившуюся композицию. Та, как будто (то есть точно) этого и ждала — протянув руку к Тами, девушка просительным тоном скомандовала: «Ищо хочу!». Гномка пожала плечами и материализовала еще пару бутылок.
— Откуда у тебя столько? — возмутилась Саяка, провожая выпивку голодными глазами жадного человека.
— Ну, я не планировала вылезать из постели… неделю, — коротышка, задрав голову, слегка мечтательно следила за тем, как кентаврица опорожняет бутыль объёмом литра на три.
— А я хотела по магазинам!
— Я тоже… ик! … хочу по магазинам. Можно с вами? — после третьей бутылки Самара вообще начала разговаривать нормально, но вот стоять… с этим были проблемы. Не проблемочки, но переступала с копыта на копыто она частенько, создавая впечатление, что девушка слегка мечтательно пританцовывает на месте.
— Можно. Даже нужно, — тут же разрешила щедрая не по масти гнома, — Но потом. Сначала нам нужно спрятаться. Ты вела нас прятаться.
— Ик! Точно!
Что-то у бедняжки определенно перемкнуло, потому что дальше она начала красться. По центру улицы. Довольно быстро, конечно, но тем не менее, нам пришлось её сначала догонять, а только потом что-то делать с отвисшими челюстями, просто потому что крадущийся кентавр в чёрном, так и не бросивший бубнить себе под нос нечто, весьма похожее на песню, качественно ломал мозг.
— Ну…, - через пять минут выдавил из себя я, — Теперь мы могли бы идти тут даже голыми… Все равно бы нас никто не увидел.
Свернув на оживлённую улицу, практически всю состоящую из мелких лавочек и ресторанчиков, забывшая включить стелс-режим кентаврица прониклась чем-то вроде патриотизма или просто преисполнилась любви… но не суть. Эта самая суть была в том, что пьяная дева добыла из инвентаря флаг (вместе с флагштоком), а затем довольно практично использовала вместо пятой конечности и дополнительной точки опоры. Продолжая красться. Народ, видящий это мозгоразрывное событие, просто впадал в разные стадии шока, провожая взглядами мрачную черную кобылицу с развернутым за спиной полотнищем флага Татарианской империи, а вот на нас всем было не просто фиолетово, а…
Мы в этом мире не существовали.
— Давай её себе заберем! — слегка охрипшим голосом вынесла предложение Саяка под энергичные кивки гномы.
— И где мы ей кентавра найдем? — попытался воззвать я к логике, борясь с искушением согласиться.
— А ты не подойдешь?/ А конь не подойдет? — выдали мои нежные и любящие девы, а потом с недоумением посмотрели друг на друга. А затем даже покраснели.
— Отставить воображать всякое! — прошипел я, — Кродёмся дальше!
Мрачно-патриотическая феерия в одну лошадиную силу смогла нас доставить вообще без всяких проблем, кроме в очередной раз поврежденных шаблонов, в странное место. Это был малюсенький, тесный, пожухлый и несчастный парк в «стакане» из нескольких домов, стоящих к этому парку торцевыми частями. Сейчас здесь было темно и почти не стыдно от происходящего. Обкатывая здравую мысль о том, что Самару чуть позже неплохо будет связать, чтобы она не наложила на себя руки, я с легкой обречённостью наблюдал, как парнокопытный ребёнок-ниндзя досасывает четвертую бутылку.
Утолив жажду, Самара с удовлетворением выдохнула, а затем повернула какой-то фигурный элемент металлической ограды вокруг одного из чахлых деревьев. Что-то заскрежетало, заурчало, а затем, под аккомпанемент пьяного икания куноичи, в торце одного из домов обозначился приоткрытый дверной проем.
— Нам — туда! — залихватски махнула флагом Самара.
— Хорррошо, — прокряхтел удачно поймавший падающую кобылицу я, — Флаг спрятать! На копыта встать!
— Ты снова меня трогаешь…, - слегка меланхолично заключила не до конца падшая на брусчатку девушка.
— Я тебя поймал…
— Да! — сказала она с надрывом в голосе, — И теперь меня никто не возьмет замуж!
