Свой маячок, прицепленный к чемодану засевшей в мозгах девушки, Лавернье проверил сразу же, как покинул борт «Лилии». Сигнал был ровный, устойчивый, и вел мага вперед не хуже модного магического навигатора. Он откинулся на спинку сиденья, открыл окно и стал насвистывать привязавшуюся еще с вечера мелодию…
Лавернье повезло еще раз, и он получил в отеле бунгало, несмотря на полную загрузку и высокий сезон. Ну, информацию насчет полной загрузки он оставил на совести портье, проверять было лень… Только вот Лидии Хаскелл в отеле не оказалось. Чемодан с маячком был, а его владелица – нет. Все тот же портье на вопрос о ее местонахождении ответил только пожатием плеч.
Получив ключ от бунгало, Пьер обновил на свертке с красками заклинание незаметности, сунул в шкаф дорожную сумку и отправился на берег: в конце концов, если девушка приехала в отпуск, логично предположить, что она проведет часть времени на пляже? Он устроился в тени под большим зонтом из пальмовых листьев, надел темные очки и… заснул. Только Морфеусу известно, что было тому виной: общая усталость, тревога за тетрадь Павсания или оставшаяся со времен Легиона привычка засыпать каждый раз, когда есть малейшая возможность, но проснулся маг оттого, что на раскаленную спину ему лилась вода.
– Сгорите! – сказала строго девочка лет двенадцати, поливавшая его из купальной шапочки. – Нельзя так долго лежать на солнце, мама велела вас разбудить!
Она повернулась и убежала к маме, а маг ошалело помотал головой и посмотрел на часы: половина четвертого, ого! Он проспал часа три, тень от зонта давно не закрывала его, и спина, действительно, подгорела. Пьер пробормотал заклинание исцеления от ожога и пошел в море. Плавать он любил почти так же, как читать или изучать какую-нибудь неожиданную находку…
«И что я так прицепился к этой Лидии, – думал он, возвращаясь в свое бунгало. – Ну, не будет ее здесь, да и ладно, не первая девица в моей жизни и не последняя. Спортивный интерес, конечно… Решаем так: заплатил я за три дня проживания, ежели она или ее подруги тут не появятся, через три дня уеду. Что там у нас будет, пятое сентября? Вот пятого как раз „Щит Элагханов“ из Гераклейона идет в Массалию, им и отправлюсь. А там дирижабль, и через три часа я в Лютеции…»
Он обогнул пышный куст роз и почти столкнулся с женщиной, быстро шедшей ему навстречу.
– Пьер? – спросила она, приподнимая темные очки. – Откуда ты здесь?
– Тесса Торнвуд, какая встреча! – он искренне обрадовался старинной знакомой. – Ну, откуда тут берутся отдыхающие? Решил отдохнуть пару дней перед возвращением в Галлию… Сколько ж мы не виделись?
– Лет десять, наверное… – улыбнулась художница. – Я уж и не помню, где это было, в Люнденвике?
– В Новом свете, по-моему. В Бостоне.
– Ну, значит, в Бостоне. Ты надолго на Крите?
Лавернье пожал плечами:
– Пока не знаю, дня на три-четыре. Хотел найти одну знакомую, вроде она собиралась в этом отеле остановиться, но пока не увидел. Зато вот тебя встретил.
Тесса взглянула на часы:
– Слушай, уже почти пять, мне нужно успеть в Ретимно в магазин для художников, они до шести!
– Так давай я тебя отвезу, у меня экипаж есть. Ключи только возьму…
Через десять минут экипаж мчался в сторону городка.
Пьер нес к багажнику пакеты со всем, закупленным госпожой Торнвуд, и удивлялся. Ну, ладно, краски и кисти, это естественно. Уголь и большие листы картона – тоже понятно, хотя, сколько он знал, Тесса предпочитала писать небольшие вещи, акварельные пейзажи и «домашние», непарадные портреты. Но калька и известь? Сунув все тяжести в экипаж, он сел к рычагам управления и спросил:
– Ну что, в гостиницу? Или поужинаем где-нибудь в таверне на берегу?
Все-таки Лавернье не удержался и спросил у старинной знакомой, зачем ей столь нехарактерные для акварелиста вещи, как известь и калька. Тесса усмехнулась:
– Дело все в том, что я хочу сделать копию одной древней фрески. Тут неподалеку раскопки минойского дворца Фестос, вот там пару дней назад откопали действительно невероятную вещь.
– Минойской? Это же тьма знает, какая туча лет назад!
– Больше пяти тысяч. А изображение как новенькое. Нет-нет, даже не думай! – женщина замахала на него руками. – Антиквару там делать нечего!
– А посмотреть меня тоже не пустят?
– Не знаю… Давай, я спрошу завтра у лорда Спенсера, это руководитель раскопок.
– Может, лучше я тебя туда отвезу? Заодно все и выясним…
– Вообще-то соблазнительно, кристаллов у меня осталось всего два, – она задумалась, потом кивнула решительно. – Договорились. Только пораньше утром, ехать часа три, не меньше.
Вот так и получилось, что не было еще восьми часов утра, когда Пьер активировал двигатель. Он минуту подождал, пока придут в рабочее состояние фиалы с элементалями, и плавно тронулся с места. Тесса устроилась на заднем сиденье и просматривала какие-то записи, изредка бормоча что-то вроде: «Конечно, энкаустика надежнее… Или не рисковать и сделать fresco secco?».
