Деспиния принесла еще кувшин розового домашнего вина; оно было таким холодным, что стекло мгновенно запотело, и капельки скатывались вниз, образуя лужицу на отполированном временем дереве стола. Пьер отпил глоток вина, потянул к себе салфетку с каракулями и всмотрелся в них; что-то было знакомое в этих обманчиво неуклюжих фигурках, но вот что, он никак не мог вспомнить.
Перед Лавернье лежали листы бумаги с четко выписанными на них символами: четыре спиральных ряда и один линейный.
– А вот это что? – он ткнул пальцем в единственную спираль, в которой значки были совершенно иными.
– Это два параллельных текста, которые я обнаружил на дне двух чаш, которые нашел при раскопках в Матале, это здесь рядом, – пояснил Роберт. – Вот этот, как вы видите, сделан таким же письмом, как и диск, а здесь я предположил древнее орочье наречие.
– Орочье?
– Ну, орочий я не знаю, но надписи из степных курганов мы изучали. И довольно подробно. Так что по характеру знаков и разделителей я предположил что-то близкое.
– Угу…
Пьер посмотрел на всех, кто собрался в палатке: Роберт, Валери и Лидия. Софи помогала Тессе с копией, а Крис умчался на яхту. В общем-то, никого лишнего…
Он открыл свой пространственный карман и достал оттуда свернутый трубкой и перевязанный темно-красным шнуром лист пергамента. Со стороны это выглядело довольно жутко для человека, мало общавшегося с магами: кисть руки вдруг исчезла, будто ее и не было, а через мгновение так же ниоткуда появилась. Лавернье развернул свиток и положил его на стол.
– Это тот документ, о котором я говорил вам, Роберт, – его палец уперся в несколько строчек на полях, выведенных тонким летящим почерком. – Пергамент зачарован от повреждений, так что можно брать его в руки. Смотрите, вот запись на высоком квенья. По особенностям росчерка, написания заглавных букв и некоторым другим признакам я могу сказать, что это написано женщиной, занимающей очень высокое положение в одном из кланов Заветной дубравы. Текст же таков…
Он взял лист, сосредоточился и начал читать текст; даже голос его, обычно хрипловатый, изменился и стал певучим.
«Как слепы мы были, полагая братьев из Туманной долины предателями! Я выяснила все подробности катастрофы и готова засвидетельствовать, что лэрд Хальверон, лэри Кайэйя и прочие действовали исключительно во благо, неся его не только лишь нашей расе, но всей земной цивилизации. Поздно, самое страшное произошло, и мы все можем лишь склонить голову перед их памятью…»
Он опустил пергамент на стол, и в палатке повисло молчание.
– То есть, – медленно проговорила наконец Валери, – надо понимать, что некие названные здесь эльфы погибли в результате какой-то катастрофы… Но какое отношение все это может иметь к нашим надписям?
– А вы посмотрите на основной текст, – с усмешкой предложил маг.
– Ну, еще один неизвестный язык… – пожала плечами девушка. – Возможно, это слоговое письмо, как и в наших образцах, и даже разделители есть похожие, вот этот, например… И в начале строки…
– Да, именно. А теперь переверните лист!
Лидия услышала чей-то вскрик, и с удивлением поняла, что это она сама ведет себя столь несдержанно.
На обратной стороне листа было всего двенадцать строк, записанных в виде четверостиший. Верхнее – на том же, никому не известном языке; знаки второго в точности повторялись на диске и других надписях; третья же запись была сделана на высоком квенья.
– То есть, это ключ к языкам? – хрипло спросил Роберт.
– Похоже на то.
Лавернье свернул пергамент, вновь обвязал его шнуром и с легким поклоном вручил оторопевшему археологу.
– Ну, официальную передачу потом оформим, – сказал он.
Лорд Роберт Френсис Спенсер, виконт Элторп, PhDA захлопнул рот, сглотнул слюну и церемонно склонил голову:
– Благодарю вас от имени исторической науки, мэтр Лавернье.
– Погодите! – почти завопила Вэл. – Так что, теперь, получается, ничего расшифровывать не надо, просто сесть и прочитать?
– О. нет, дорогая, теперь будет совсем интересно! Повозиться придется, ведь квенья – алфавитное письмо, а остальные два, предположительно, слоговые. Но это уже совсем другое дело!
Роберт даже не заметил, что назвал Вэл «дорогая», что позволял себе только мысленно. Не обратила внимания на это и она, поскольку ее умоляющий взгляд обратился к Пьеру.
– Мэтр, но вы же пока не уезжаете с Крита? Никто из нас не владеет высоким квенья в должной мере!
Лавернье не отвечал, глядя на Лидию. Та вздохнула и сказала:
– Валяться на пляже все равно уже не интересно… Тьма с вами со всеми, давайте займемся расшифровкой. Но три дня перед отъездом – мои, и я хочу еще хоть чуть-чуть окунуться в море!
Белая птичка магвестника соткалась в воздухе перед Робертом, и он подставил ладонь. Вестник растаял, и на стол спланировал белый конверт с логотипом Археологического музея Гераклейона. Спенсер вскрыл послание и пробежал глазами короткий текст.
– Ну, вот, помещение в исследовательском корпусе музея для фрески выделено, завтра можно будет перенести. Надо инструменты подготовить…
– А что вы используете? – поинтересовался Лавернье.
Роберт поморщился.
