Ушла в винтаж полностью

– Вспомнили? – продолжает Джинни. – Зачем мы вообще сюда приехали? Подарить Мэллори лучик света после тяжелого расставания.

О, точно! Мэллори.

Мама хватается за лоб, как будто у нее разболелась голова.

– Конечно. Прости меня, Мэллори. Мы с папой всегда рядом, ты можешь обращаться к нам с любыми проблемами.

– Хочешь поговорить об этом? – Папин голос заметно смягчается. – Серьезно?

– Нет. – Я перевожу взгляд с мамы на папу и обратно. Папа стоит весь красный, а мамино лицо, наоборот, белое как мел. Деньги – самая неудачная тема для обсуждения. И это ужасно, учитывая, что они думают о деньгах каждый день, а особенно – о том, что у нас их нет. И особенно – что раньше они у нас были, но глупая экономия ворвалась в нашу жизнь и заставила переехать. – Обо мне не беспокойтесь.

Джинни хватает меня за руки:

– Мэллори собирается кое-что предпринять… в общем, она запланировала кое-что, чтобы легче пережить разрыв. А я буду ей помогать.

– Что?! – вскрикиваю я.

– Да, мы решили вернуться к корням. Подробности – позже. – Джинни тащит меня в сторону Фронтьерленда. – Ребята, вы прекрасные родители, спасибо за заботу. Предлагаю вам в честь своего родительского таланта прокатится на каноэ! Или съесть по длинному корндогу. Или… отправляйтесь к Питеру Пэну. Это так романтично. Будьте вместе. Будьте счастливы. Главное – ничего не «обсуждать».

Мама бросает на папу один из ее знаменитых говорящих взглядов. Мне кажется, на этот раз взгляд говорит примерно следующее: «Ну вот, мы ругаемся посреди Диснейленда на глазах у дочерей, одна из которых сейчас эмоционально уязвима. Давай объявим перемирие, чтобы сохранить лицо».

– Думаю, мы вполне можем провести здесь еще часик, если вы хотите на чем-то прокатиться.

– Да. – Папа целует Джинни в макушку. – Встречаемся у каруселей в восемь.

– Подождите. – Мама достает из сумочки фотоаппарат. – Для будущих поколений.

Мы с Джинни автоматически обнимаем друг друга за плечи и улыбаемся. Только моей помешанной на фотографировании маме придет в голову делать снимок в такой момент.

– Пока-пока! Люблю вас! Хорошо повеселиться! – кричит Джинни.

Она затаскивает меня в марокканскую сувенирную лавку и, высунувшись из окна, смотрит на родителей. Если между мамой и папой и оставалось хоть какое-то напряжение, Джинни развеивает его своим солнечным порывом. В конце концов, они спорили из-за денег – а какая пара не ругается из-за денег?

Родители продолжают стоять на том же месте. Хотя вид у них не особенно дружелюбный, они по крайней мере уже не кричат и не распугивают детишек. Наконец они уходят, мама на два шага впереди. Я беру в руки кувшин, похожий на тот, откуда обычно вылезает джинн, и заглядываю внутрь. Через пять минут они снова будут счастливы. Я их знаю.

Покачав головой, Джинни выбегает из магазинчика. Видимо, предполагается, что я последую за ней. А жаль. Я хотела одолжить у нее денег, чтобы купить этот кувшинчик с джинном. Джинни умеет копить и всегда купается в деньгах. А трех желаний вполне хватит, чтобы поквитаться с Джереми. А кстати, тут на площади случайно не продают кукол вуду?

Я догоняю Джинни возле «Криттер Кантри»:

– Куда мы идем? На аттракцион, который вернет нас к нашим корням?

Джинни отвечает не сразу. Молча дойдя до моста, ведущего к Горе Всплеск, она облокачивается о перила:

– Я просто не знала, что сказать. Ненавижу, когда родители ссорятся.

– Ну да, они спорили. Что тут такого? – пожимаю я плечами.

– А тебе не кажется, что они слишком часто спорят?

– Для супружеской пары это совершенно нормально.

– Я бы не сказала, что ты эксперт в области отношений, – говорит Джинни.

– Не надо о больном, Джинни.

– Просто я надеюсь, что твой список решит несколько задач сразу. В первую очередь, конечно, поможет тебе пережить разрыв. А еще, если повезет, укрепит отношения мамы с папой.

Я молча смотрю на аттракционы. Действительно, список может служить для самых разных целей. Но мне не хочется говорить об этом Джинни.