Ушла в винтаж полностью

– Вчера вечером, когда ты уже легла, Беннет попросил меня быть его парой на балу. Поэтому я решила еще немного «помочь» тебе с твоим дурацким проектом. Чтобы неповадно было меня сватать.

– Где все мои вещи?

– Продаю их через Интернет. Мне же нужны деньги на платье.

Я сдергиваю с нее одеяло:

– Иди доставай их обратно из Интернета. Ты не посмеешь продать мой компьютер!

– Успокойся. – Джинни зевает потягиваясь. – Я все верну, как только у тебя закончится ретропериод.

– Джинни, а будильник?! Как я, по-твоему, должна просыпаться?! А чем тебе помешала моя лампа для чтения?

– Читай с карманным фонариком.

– Он слишком слабый! – От отчаяния я срываюсь на крик.

Джинни закрывает рот ладонью, с трудом сдерживая смех.

Я ударяю себя кулаком по ляжке:

– Знаешь, как это тяжело? Я уже и так полностью изолирована от друзей – не знаю, чем они занимаются в течение дня, понятия не имею, что происходит онлайн. Моя репутация горит синим пламенем, а я даже не могу понаблюдать за процессом! Теперь еще и комната выглядит допотопно. – Я присаживаюсь на кровать.

– По сути, я дала тебе ровно то, о чем ты просила.

– Ненавижу тебя.

– Это пожалуйста.

Я закутываюсь в покрывало с головой. Бабушке было легко так жить, потому что она и не знала никаких технологий, а значит, не по чему было тосковать. А вокруг меня сплошной коннектинг и нетворкинг, из которого я выпадаю. Никто, кроме Джинни, не знает, что Джереми прислал мне цветы и что мне звонил Оливер. В обычной жизни я бы могла часами обсуждать эти события с друзьями.

Пусть это не совсем настоящее общение, пусть эти онлайн-личности лишь фасад, оболочка – но если в таком общении есть хоть тридцать процентов правды, это гораздо лучше, чем мой нынешний большой жирный Ноль. Что я, предполагается, должна сделать? Поехать на велосипеде к подруге домой? Пейдж живет в двух милях от меня. Неудивительно, что все эти подростки в небольших городках проводили выходные катаясь туда-сюда по главной улице – это был единственный способ найти друзей.

Если я действительно хочу узнать, как жила Вивьен, когда ей было шестнадцать лет, мне надо создать вокруг себя пространство, максимально приближенное к тому, что было тогда. Никто не говорил, что одолеть список будет легко. Наверное, потому, что никто не знает о его существовании.

– Отлично. Спасибо. Но больше я в помощи не нуждаюсь, – говорю я.

– Согласна. А ты мне тоже больше не помогай искать женихов.

– Ты могла сказать Беннету «нет».

Джинни свешивает ноги с кровати:

– Не знаю. Он привез мне целую корзину баночек с органическим арахисовым маслом из Whole Foods, которое я обожаю, и написал: «Я тебя подмаслил, пойдем со мной на бал». Арахисовое масло, Мэл. В этом что-то есть.

– Погоди, теперь ты уже хочешь с ним пойти?

– Бал уже на следующей неделе. Никто больше меня не зовет. Я слишком серьезно подхожу к первому свиданию. А на Беннете можно просто попрактиковаться.

Я снова сжимаю кулак, на этот раз с острым желанием стукнуть Джинни:

– Так почему же ты устроила мне в комнате мрачное Средневековье?

Джинни спрыгивает с кровати и разжимает мой кулак:

– Потому что забочусь о тебе. Если уж ты решилась на такой эксперимент, все должно быть правильно.

– Какая ты злая. – Я тру глаза. Пора собираться в школу. Моя электрическая зубная щетка, должно быть, тоже конфискована. – Хоть ты и забрала у меня телефон, я все равно завтра в школе увижусь с Джереми.

– Видься себе на здоровье, главное – не прощай его, ладно?

– Хорошо, хорошо.

Следуя за Джинни на кухню, я бросаю последний оценивающий взгляд на свою комнату:

– Джинни, цветы.

Она чмокает меня в щеку:

– В мамином кабинете. Если будешь сидеть и пялиться на них весь день, точно дрогнешь.

Я машинально проделываю утренние процедуры, благодаря судьбу за то, что душ вполне соответствует нужной мне эпохе. У Джинни ревет фен, поэтому я бегом бегу в мамин кабинет. Не то чтобы мне были нужны эти цветы, но я хочу утвердить превосходство над младшей сестрой, иначе она возомнит себя единственным режиссером этого шоу, или как это лучше назвать.

Ваза с цветами стоит на мамином столе. Я хватаю ее и собираюсь уходить, но вдруг замечаю, что монитор маминого компьютера светится.

Если я сейчас зайду в Friendspace или проверю почту, никто и не узнает. А вдруг там все не так уж плохо? Что, если Джереми написал мне невероятно прочувствованное письмо, объясняющее его шокирующее раздвоение личности? Экран снова светится. На нем появляется мигающая надпись «ДОСТУПНЫЙ КУПОН! ДОСТУПНЫЙ КУПОН!» Я закрываю выскочившее окно. Мышка такая гладенькая, так и просится сама в руку. Я уже собираюсь открыть новую страницу, как вдруг слышу вопли Джинни:

– То, что живешь в шестидесятые, не значит, что ты должна бродить по дому, как будто тебе шестьдесят!

Нет, не могу. Ощущая покалывание в руках, я выбегаю из кабинета с букетом наперевес. Никто не узнает, но я-то буду знать, и если я сейчас поддамся искушению современными технологиями, вся работа пойдет насмарку.

Нет, скажем по-старинному: все пойдет прахом.