Перед первым уроком Оливер Кимбол поджидает меня у моего шкафчика. Завидев его, я останавливаюсь. Так ли уж мне нужен учебник по тригонометрии? Может, обойдусь без него? Нет. Слишком поздно. Он меня заметил.
– Привет! – Я судорожно набираю код, открываю шкафчик и выуживаю нужную книгу. Даже не знаю, почему я вдруг так заторопилась. Парнишка просто хочет обсудить административные вопросы. Чисто деловой разговор. Он вчера даже имя мое не мог запомнить. – Что случилось?
– Почему ты мне вчера не перезвонила?
Я старательно отвожу от него глаза, пытаясь сосредоточиться на учебниках и тетрадях, которые непонятно зачем перебираю:
– А ты звонил?
– Сначала я написал тебе имейл, но ты не ответила.
– Прости, не проверяю почту.
– Я так и понял. Тогда мне пришлось стать Шерлоком: искать телефонную книгу, писать Джереми, узнавать имя твоего отца, чтобы вычислить нужный номер, звонить тебе на домашний.
– Ты спросил Джереми? – Я захлопываю шкафчик.
– Ну да. Я подумал, он-то должен знать, вы же весь прошлый год зажимались по углам.
– Мы просто встречались, а не…
– Хорошо. Не суть. – Оливер прислоняется к шкафчикам. Руки в карманах, правый бицепс напряжен. Никогда бы не подумала, что у Оливера накачанные бицепсы. Однако вот. Причем очень неплохие, если вас это интересует. Меня – нет, потому что мускулы – это всего лишь мышечная масса и… сухожилия у него под кожей. А я не могу долго думать о коже и сухожилиях Оливера или кого-либо еще из парней, поскольку по-прежнему пытаюсь забыть Джереми… и его сухожилия.
Ужасное слово, правда?
– Что значит «не суть»? Да, он был моим парнем. В прошедшем времени.
– Понятно. Перейдем к настоящему. Я реально предвкушаю работу в группе поддержки. Это настолько традиционно и консервативно, что ощущается чем-то новаторским, понимаешь?
– О нет, только не говори, что ты присоединился, чтобы заявить о себе.
– Каждым своим действием я заявляю о себе. – Полуулыбка. Игра бицепсов.
– Можно с этим заявлением поторопиться?
– Я просто хотел сказать: хотя я вступил в эту группу с неясными мотивами, я очень ценю сообщества, верные своему предназначению, понимаешь? Без всяких тайных мыслей. Им нужна поддержка – мы ее даем.
Ничего не могу с собой поделать. Я начинаю смеяться – тем смехом, который он за смех не считает, то есть брызжущим издевкой. На Оливере клетчатая рубашка с короткими рукавами, с воротничком на пуговицах, узкие джинсы и… небрежно завязанный галстук. Мальчик в галстуке. В школе. Бицепсы уравновешиваются открытостью его характера.
– Прикольный галстук.
– Что?
– Ничего.
Не оранжевая футболка с надписью «ПЕРСОНАЛ» – так галстук. Так же бросается в глаза. Джереми всегда говорил: его двоюродный брат хочет, чтобы все знали, насколько он отличается от всех в школе; какой он уникальный и яркий, круче всех.
– Просто… наверное, ужасно изнурительно все время казаться естественным и непринужденным.
– Что ты имеешь в виду? – Он явно сбит с толку, как будто никто до этого не комментировал его стиль и внешний вид.
– Да ладно, не важно. Это было грубо. Прости.
Он бросает на меня быстрый взгляд:
– Ты ведь не из тех заносчивых девчонок, которые опускают других ради собственного возвышения? А то смотри, я тебя не приму в свой клуб.
– Это
– И все же. Есть определенные ограничения. – Он осматривает свой прикид. – Я собрался на выборы президента клуба. А ты? На похороны?
Он недалек от правды. На мне лаконичное черное платье, которое мне одолжила Джинни. Она ходила в нем на похороны бабушкиной сестры Венди прошлой весной. Поверх платья я надела серый кардиган. Понимаю, это не совсем шестьдесят второй год, но пока я не обновила гардероб, выбор невелик.
Я пытаюсь сделать голос грубее, чтобы прозвучало, словно я гангстер из сороковых:
– А не наведаться ли нам на собеседование? В воскресную школу?
Оливер улыбается. Я никогда раньше не видела, чтобы он так искренне улыбался.
– Господи, как с тобой весело. Ты, конечно, ничего не смыслишь в группах поддержки, но Джереми не говорил, что с тобой так весело.
– Может, не будем о Джереми. – Мне неприятно, что я так доверяла своему бывшему. У него всегда было строго определенное мнение по поводу Оливера. И хотя я понимаю, что это всего лишь частное мнение, мне кажется странным обсуждать Джереми так открыто и так сразу… Особенно с его кровным родственником.
Звенит звонок – через пять минут начало урока.
– Мне пора.
– Тогда перейдем к делу. Как ты думаешь, мы можем провести неофициальную встречу группы поддержки прямо сегодня? – Оливер поправляет очки в черной оправе. Стекла толстые – наверняка с диоптриями. Он в очках почти ежедневно. – Я бы мог привлечь еще народу при условии, что ты приведешь заявленных четверых. Можно будет выбрать членов правления, еще за что-нибудь проголосовать. И если мы хотим что-то устроить по случаю бала, надо начинать планировать уже сейчас.
– По случаю бала?
– Да, каждый клуб должен соорудить платформу для костюмированного шествия.
Это была моя идея. Откуда он узнал?
– Платформу?
