– Так она на это намекала, когда говорила про какую-то часть меня, которую я отдаю?
– Вот, уже началось. – Я крепко сжимаю ее руки, а затем отпускаю.
– Ну… мне пришлось. Когда я вернулась домой, она плакала у себя в кабинете. Мне и захотелось как-то ее подбодрить. – Внезапно Джинни бледнеет. – А могла мама плакать, потому что с папой что-то случилось?
Далее я должна откровенно, по-сестрински рассказать Джинни, что нет, дело не в папе, речь идет только о маме, а плакала она, вероятно, потому, что я раскрыла ее большую тайну. Джинни имеет право узнать это, ведь это правда. Но сегодня важный для нее день, и в данный момент мне хочется защитить ее от правды. И я лгу из самых гуманных побуждений:
– Не волнуйся, я видела ее, когда пришла из школы. Мама сказала, что у нее месячные, она пропустила распродажу для членов клуба GAP, еще и сайт завис. Все это как-то вместе навалилось. Я уверена, что она в порядке.
Тревога тут же сходит с лица Джинни, и сестра расплывается в улыбке:
– Это был настоящий поцелуй, с языком.
– Значит, Беннет и
– Я не знала, надо ли тоже пускать в ход язык или только он должен это делать.
Я достаю из морозилки упаковку замороженного клубничного йогурта и втыкаю в него две ложки:
– Итак, сестренка. Ты, я вижу, уже доросла. Пора научить тебя правилам поцелуев. Правило номер один: чем меньше языка, тем лучше.
В пятницу у нас не учеба, а одно название. Уроки сократили до тридцати минут, чтобы в два часа уже начать парад. Мистер Хановер возвращает мне реферат. У меня три с минусом, потому что отсутствует библиография. А откуда мне ее взять, если я использовала исключительно интернет-ресурсы? Я целую реферат, ведь все могло быть гораздо, гораздо хуже. Из всего, от чего мне пришлось отказаться в мой технологический шаббат, этот балл будет иметь самые долгоиграющие последствия. Мне очень повезет, если удастся дотянуть среднюю оценку до четверки.
Я единственная из нашей параллели прибываю на парад на школьном автобусе. Это как раз то, чего я хотела – немного одиночества перед торжеством командного духа. Парад и бал – важная традиция Оринджа. Большую часть улицы Чапмана огораживают, учеников младшей и средней школы отпускают с занятий раньше, чтобы они могли пойти посмотреть. Свою платформу представляет не только каждый класс, но и каждый более или менее крупный клуб. Действо сопровождается выступлением музыкальной группы и чирлидеров. Местный дилер «Кадиллака» предоставляет автомобиль для администрации школы. Раз уж я начала задумываться над своими увлечениями и хобби, то могу сказать, что раньше парады не входили в их число.
Возможно, и не войдут.
Выглядит все определенно шикарно. Явные победители – выпускной класс с их платформой в стиле аниме. А один из винтажных магазинов оформил прицеп, из которого зрителям машут выпускники 1993 года. Очередной калифорнийский погожий денек, который, кажется, будет, а главное – должен длиться вечно. И хотя я состою в школьной организации чуть больше недели, у меня ощущение, будто я часть чего-то более масштабного и значимого. Мне немножко принадлежит моя школа, а не только я принадлежу одному человеку. На мне мой винтажный школьный джемпер. Пусть он после трех стирок по-прежнему воняет грязью, зато выглядит великолепно.
Проблема не в атмосфере, а в количестве людей вокруг. Слишком много имен, историй и ситуаций. Обычно я стояла в толпе вместе с Джереми: наблюдала, но сама не участвовала. Теперь меня буквально сбивает с ног активность наших учеников. Тут и девочки в футболках с логотипами своих классов и групп по интересам, и парни в разукрашенных коронах из Burger King. Я чувствую себя такой одинокой в своем джемперке с буквой «О», но должность секретаря группы поддержки обязывает быть здесь. Как и со многими другими вещами в моей жизни в последнее время, я хочу попробовать свои силы, испытать себя: могу ли я? Хотя быть одиночкой внутри большой группы – худший вид одиночества.
Мой настроенный на Джереми радар, который мне еще предстоит отключить, тут же обнаруживает его рядом с платформой чирлидеров. Джереми болтает с Исааком Стивенсом и его девчонкой из девятого класса. Самое удивительное – мне не приходит в голову вспоминать его чудесный запах и незабываемые поцелуи, хотя мы с ним вновь оказались в одном месте. Я больше не травлю себе душу сладко-горькими воспоминаниями и мечтами о том, как все могло бы сложиться. Видеть его по-прежнему тяжело, но, похоже, я преодолела фазу, когда это невыносимо. Я поглаживаю ниточку на пальце. Оливер прав – вполне можно научиться забывать.
Оливер. Просканировав толпу, я нахожу его глазами. Он стоит прислонясь к нашей платформе, одну ногу поставил на прицеп, под мышкой – чирлидерские помпоны. Рядом с ним Вэнс. Они сканируют взглядом толпу, высматривая… меня.
Я протискиваюсь к ним, расталкивая людей и чувствуя, как начинаю потеть в своем джемпере:
– Эй! Бесси прекрасна!
