Уоллес, как она фамильярно его называла, признался ей, что эта новая, пусть и тайная любовь значила для него слишком много. Он утратил всякий интерес к собственной жене, поскольку женился на ней в то время, когда сам не ведал, что творит, и еще до того, как стал тем, кем является теперь. Однако эта новая любовь превратила все их невзгоды в нечто абсолютно прекрасное – совершенное и полное счастья. Они решили, что отныне и навечно будут держаться исключительно друг за друга. И что в их поступке не было греха, поскольку ими двигала искренняя взаимная любовь. Конечно же, Уоллес пытался уговорить миссис Стил дать ему развод, но она ни в какую не соглашалась, иначе они с миссис Дэвис давно были бы женаты. И, поскольку миссис Стил не пожелала отпустить супруга, влюбленным приходилось довольствоваться малым. Но чтобы ее отравить! Это было бы чистым безумием! Их связывало такое прекрасное и искреннее чувство любви, что никакие свадебные церемонии не были нужны. Миссис Дэвис говорила об этом с таким жаром и воодушевлением, что я составил впечатление о ней как об очень романтичной и сентиментальной натуре, потерявшей голову от любви.
Но вернемся к Стилу. Выслушав эту оду страсти, репортеры, естественно, бросились к Стилу, чтобы выслушать его точку зрения. В противовес миссис Дэвис и ее громким заявлениям, их взору предстал мужчина, до глубины души потрясенный столь непристойными событиями. Как выяснилось, он был истинным заложником взрастившей его среды. Вероятно, он был действительно влюблен в миссис Дэвис, но – и это сразу бросалось в глаза – его любовь оказалась не настолько сильна, чтобы он готов был пожертвовать ради нее собственным местом в окружавшем его привычном консервативном мирке. Он пребывал в ужасе от того, что правда о его изменах всплыла наружу. Ведь до этого момента он, вне всякого сомнения, заводил романы на стороне, надеясь выйти сухим из воды и, уж конечно, не желая, чтобы собственные грехи сделали его изгоем. Что бы ни говорила его любовница, он не собирался становиться изгоем и сейчас. Наоборот, вскоре выяснилось, что он прикладывал все силы к тому, чтобы успокоить свою жену и заставить молчать, пока он утолял жажду страсти на стороне. Он не испытывал к жене нежных чувств, но и проблем тоже не хотел. И вот теперь, когда его грех стал достоянием общественности, его трясло точно в лихорадке.
Короче говоря, как он признался одному из репортеров, согласившемуся сохранить его признание в тайне, он был не так уж сильно влюблен в миссис Дэвис, как она думала, бедняжка! Какое-то время он действительно был ею увлечен, но не более того. Она, конечно же, хороша собой и, разумеется, уверена, что влюблена. Но Стил и в страшном сне не мог представить себе, что может случиться нечто подобное. И вот тебе на! Они познакомились год назад на пляже. И Стила точно громом поразило. Ну, вы знаете, как это бывает. С женой он не слишком хорошо ладил, но следовало подумать и о сыне. Он никому не хотел навредить. Совсем не хотел. И уж, конечно, он не может теперь бросить жену. Общественность этого не одобрит, и неприятностей не избежать. Но не стоит забывать и о миссис Дэвис. Разве возможно отвернуться от нее сейчас, когда она сидит в тюрьме из-за того, что якобы отправила жене своего любовника отравленные конфеты. Этого общественность тоже не одобрит.
Как это все ужасно! Как душераздирающе! Он и подумать не мог, что Мари опустится до того, чтобы отправить яд его жене, да и не верил, что она действительно пошла на нечто подобное. И все же… В этом «все же» читались некоторые сомнения. Во всяком случае, репортерам так показалось. Как бы то ни было, он понимал, что теперь ему придется оставаться рядом с женой до тех пор, пока не минует опасность для ее здоровья. Этого требовало от него общественное мнение. В целом у репортеров сложилось впечатление, что Стил – обыкновенный трус. Один из них выразился следующим образом: «Ба, мужество буквально испаряется у него из головы!»
Но тем не менее Стил несколько раз посетил миссис Дэвис в тюрьме. В газетах писали, что она рыдала, не переставая признаваться ему в любви, но что произошло между ними на самом деле, я так и не узнал. Стил ничего не говорил, да и ей наказал помалкивать. В газетах также появлялись многочисленные интервью с супругой Стила, которая не умерла и теперь в самый разгар скандала призналась, что время от времени перехватывала письма мужа и его любовницы. Почерк на бумаге, в которую была обернута коробка конфет, так напоминал руку миссис Дэвис, что, съев пару конфет и ощутив симптомы отравления (но никак не раньше), она заподозрила, что угощение прислала любовница мужа.
