— Нет настроения. Раз их изъяли, значит, в тюрьме они запрещены. Уберите, не то поймают.
— Как хотите. — Он убрал все карты, кроме Башни, повертел в руках, посматривая то на карту, то на меня. — Я слышал, эта карта является серьезным предупреждением.
— Мне она тоже никогда не нравилась.
— Остальные не лучше, — проговорил он, сунул Башню в карман и вышел из камеры.
Современная техника еще не научилась подслушивать мысли. После получения запроса на экстрадицию об освобождении под залог не могло быть и речи. От средств информации и связи меня отсекли, но голова, слава богу, оставалась при мне. Я закрыл глаза, разогнал маячившие на той стороне век карты таро и на их место вызвал известных мне персонажей.
Изида и Брайт ищут роботов, это очевидно. С ними была девушка. Черт побери, неужели Гретта! Они все время крутилась возле Брайта. Каким образом она затесалась в их компанию? Или это была не она…
Кто там следующий? Вацлав Кремп, он же Человек с Гвоздем, он же Владислав Кампински, сотрудник компании «Роботроникс-Фаон», но не сотрудник конструкторского бюро, знакомец покойного Борисова, альпинист, погубленный Альпами. По словам Лии Вельяминовой, еще тогда, когда был жив, уже имел потрепанный вид. Это согласуется с тем, что сказала Изида: Кремп от кого-то скрывался. Ясное дело, что не от роботов. Наоборот, он хотел вызвать их удар на себя, в противном случае, зачем таскать с собой монетки и гвоздь. Но Изида, без сомнения, соврала, сказав, что Кремп не проявил интереса к ее картам. Или же Кремп скрыл от нее, чту ему известно о роботах… Известно что? Покойникам известно всё, это аксиома.
Далее, Гроссман… Ему позарез нужен робот, причем, не утративший невинность… Хм, прямо как Брайт в отношении женщин. Зачем кибернетику робот, вопрос в известной степени праздный. Такие смышленые роботы заинтересуют кого угодно. Робот Краб догадался, что у лотереи есть некоторое сходство с Колесом Фортуны. Лагунский робот пошел дальше, он сам создал ситуацию, в которой убийство соответствовало бы определенной карте. Наверное, ему надоело ждать удобного случая. Жаль, что я раскрошил ему мозги, было бы любопытно в них заглянуть. Кто снабдил его такими сообразительными мозгами? Игорь Борисов, покойный — точь-в-точь, как Кремп.
Последняя компания: уфологи, Спиноза и Космический Разум. Чтобы решить, куда их пристроить, необходимо задействовать разум сравнимого масштаба. Поэтому пусть над ними поразмышляет Шеф.
Неизвестный преследователь, слегка порывшийся в моих вещах, ein Mann в греттином вкусе, представлялся мне в образе Кукки, последнего ее увлечения. С этим надо было что-то делать. Впрочем, успокаивал я себя, ближайшую неделю я буду находиться под защитой полиции — сначала лагунской, потом галактической, потому что именно ГП доверили сопроводить меня до Фаона.
Широту души офицеров ГП объясняют широтой пространств, находящихся под их контролем. «Теперь он от нас никуда не уйдет», — говорят они о преступнике, если расстояние до него составляет менее десяти парсеков. Как только давление за внешним люком упало до среднекосмического, я потребовал снять с меня наручники.
— Да куда ты денешься! — хором сказали оба моих охранника и стали наперебой выяснять, кто из них забыл ключ от наручников на пересадочной станции. Это любимая шутка гэпэшников.
Я молча смотрел в иллюминатор. Терминал медленно удалялся, корабль работал маневровыми, и еще не поздно было вернуться.
— Шутка, ха-ха, — обрадовал меня один из офицеров и достал ключ из кобуры.
Перелет до Терминала Лагуны прошел спокойно. Гэпэшники целыми днями играли в покер, я набивался к ним в компанию, предлагая в качестве ставки право решать, кому ночевать в моей каюте. Выиграв, я постановил, что ночевать буду один, а гэпэшники пусть тем временем следят друг за другом. К сожалению, для лишнего гэпэшника не нашлось на корабле свободного места, поэтому все четыре ночи оба спальных места в моей каюте были заняты. После того как меня отстранили от покера, я принялся читать «Введение в робототехнику», подаренное мне на прощание Гроссманом. Я обещал до следующей нашей встречи прочитать книгу от корки до корки.
— Значит, мы не скоро встретимся, — сказал он, не скрывая радости.
