— Проще покупать готовых идиотов. Они и дешевле, и нет риска, что робот выдаст себя, участвуя в какой-нибудь заочной викторине. — Яна подразумевала свою Чумку, выигравшую для нее пять банок растворимого кофе и фирменную футболку. Я подозреваю, что Яна сама все это выиграла, но ей стыдно признаться, и она валит на Чумку.
— Начнем сначала, — постановил Шеф, — с чего мы взяли, что роботов вывезли на Эрму?
— Оптовая фирма, купившая роботов, зарегистрирована на Эрме. Название фирмы: «Комстарт». Имеет лицензию на импорт «средств автоматизации» — так написано в официальных документах. Я не нашла сведений, которые указывали бы на то, что они занимаются чем-то еще. В перечень их товаров входят компьютеры, автопилоты для всевозможных транспортных средств, многопрофильные боты и комплектующие детали ко всей этой технике.
— Что за «боты»? — удивился Шеф. — Картины Боттичелли или ботанички?
— Ботами на Эрме называют легальных роботов — тех, которые тупы и не антропоморфны, — самоходные пылесосы, игрушки и тому подобное.
Шеф почему-то не спрашивал, что заставило Эрмцев принять закон, запрещающий ввоз умных роботов. Меня же это интересовало больше, чем «что такое „бот“».
— Яна, ты случайно не выяснила, откуда у них эта роботофобия?
— Не фобия, а забота о детях.
— А кока-кола у них не запрещена?
— Духовное здоровье важнее телесного. Ты никогда не задавался вопросом, почему в зоопарках детенышей хищных животных держат вместе с собаками и кошками?
— Вообще-то задавался, но ты можешь считать, что нет. Я все равно не угадаю ответ.
— Тигрят и львят воспитывают вместе с домашними животными, чтобы исказить их самоидентификацию. Воспитанный рядом с собакой, тигр не ощущает себя тигром, впрочем, он даже не знает, что значит быть тигром. Хищник вырастает куда более покладистым, чем если бы его оставили с родителями, но эта покладистость дается ценой искажения мировосприятия. Конечно, людей мало волнует мировосприятие животного, — лишь бы животное не кусалось, — но мировосприятие ребенка это совсем другое дело. Присутствие в доме робота, то есть суррогата сознания, мешает, по мнению Эрмцев, развитию человеческого сознания, которое они представляют в виде весов, на одной чаше которых — свобода воли, на другой — ответственность за собственные поступки. Ясно, что у роботов нет ни того, ни другого, но ребенок этого не понимает, для него что робот, что человек — разницы никакой. Хуже того, дети в большей степени ассоциируют себя с роботами, поскольку и у них и у роботов один начальник — взрослые. Нельзя сказать, что всему этому существуют строгие доказательства, но Эрмцы решили запретить роботов до того, как такие доказательства найдутся.
— Гроссман уже, наверное, на Эрме, — размышлял Шеф, — успеет ли он найти робота, прежде чем ты к нему присоединишься… От «Комстарта» он, судя по всему, ничего не добьется. Такой номер, как он выкинул в «Кибертрейдинге», у него не пройдет. Контрабандисты они или только посредники, в любом случае, в «Комстарте» его отошлют куда подальше. Или наврут с три короба. И тогда он запросит помощи. Разумеется, мы ему не откажем. Но чтобы помощь подоспела вовремя, ты, Федр, должен оказаться поблизости от Гроссмана. Улавливаешь?
— Я специально не стал разбирать рюкзак.
— Полиция тебе все вещи вернула?
— Кроме бластера и универсального ключа-сканера. Бластер остался на Лагуне. Кто стащил УСК, для меня загадка. ГП утверждает, что передала УСК Виттенгеру. Инспектор говорит, что в глаза его не видел.
— Ладно, пусть останется ему на память. Главное, что вернули комлог. За то время, что он находился в чужих руках, надо думать, его не расшифровали. Яна, сообщи Федру всю последнюю информацию и закажи билет на челнок. Если получится, то на завтрашнее утро.
— Спорю на сотню, что получится, — ответил я за Яну.
— А она у тебя есть, эта сотня? — ухмыльнулся Шеф.
После совещания я сходил к оружейникам за новым бластером и в отдел спецтехники за новым УСКом. «Инструмент горит на тебе, как обувь на детях», — сказали мне и там и там. УСК я сразу же испытал на двери в Янин кабинет, она имеет привычку запирать его, когда уходит на обед. Плюшевый медведь Бьярки, стороживший кабинет в отсутствие хозяйки, смотрел в ствол бластера с таким хладнокровием, словно знал, что бластер не заряжен. Прицел никак не мог идентифицировать цель. «Чучело животного, — предположил встроенный в прицел анализатор цели. — Вероятность распознания 45 процентов, степень угрозы 2 балла».
Угроза, исходившая от Яны, когда она застукала меня в своем кабинете, была значительно выше.
— Куплю билет на пять утра, с местами возле двигателей.
— Твой Бьярки, случайно, не чучело?
— Наведи прицел на себя. Посмотрим, как он тебя назовет.
