От Терминала Лагуны до Терминала Фаона мы добирались двое суток, и это притом, что Трансгалактический Канал работал на удивление исправно. Просто на Терминале Лагуны вдруг выяснилось, что мне в компанию достались два перестраховщика. Вместо того чтобы транспортироваться транзитом, мы последовательно прошли все одиннадцать перегонов, отделяющих Терминал Лагуны от Терминала Фаона. Каждый перегон мы проходили в три этапа: сначала транспортировался один из гэпэшников, затем отправляли меня, второй гэпэшник забирался в транспортировочную кабину лишь после того, как получал подтверждение, что я нахожусь в руках у первого. Я узнал, что такой способ перемещения соответствует новой инструкции, ее приняли после того, как одного преступника во время транзита выкинуло на промежуточном Терминале, и пока ГП выясняло, на каком из Терминалов это произошло, он выкрал у кого-то из пассажиров билет и транспортировался в обратную сторону. По словам охранников, его все-таки поймали, но, по-моему, они сказали это, чтобы меня ободрить.
Перелет от Терминала Фаона до самого Фаона на сутки короче, чем от Лагуны до ее Терминала — трое суток и еще половина. В остальном, разницы никакой: двухместная каюта, покер и «Введение» днем, уставной храп ночью, цикорный кофе с сухарем на завтрак, макароны по-флотски на обед и ужин. Общение со стюардессами сведено до: «Привет! — Охрана!!!», не помогало даже клятвенное заверение, что вся охрана стынет давно в открытом космосе.
В космопорте нас встречал капитан Ньютроп. Гэпэшники снова сослались на новую инструкцию, мол, сначала надо доставить меня в их представительство, и лишь потом меня передадут под расписку. Пожаловавшись Виттенгеру, Ньютроп сел в полицейский флаер и полетел за нами.
Фаонским офисом ГП командует майор Купер. Первым делом он заставил моих охранников написать сочинение на тему «Как я провел последние десять дней», дав им на это полтора часа — точно, как в школе. Пока они сочиняли, я подвергся устному опросу, после которого меня заставили подписать заявление, что к ГП у меня нет никаких претензий. Врач подтвердил, что телесных повреждений, которые можно было бы отнести к последним десяти дням, у меня нет, о душевных потрясениях он даже не поинтересовался. Потом Купер сверил мои показания с сочинениями охранников, и, не обнаружив существенных расхождений, дал согласие на передачу меня местным властям. В акте приема-сдачи было проставлено время, когда наручники ГП заменили наручниками фаонской полиции. «Теперь ты наш», — осклабился Ньютроп. Я ответил, что в чем-чем, а в измене родине меня упрекнуть нельзя.
Продержав сутки в следственном изоляторе, меня выпустили под залог. Затем наш адвокат составил сложный документ, согласно которому мое дело прекращается в обмен на согласие сотрудничать с властями. Адвокат объяснил мне, что это простая формальность, необходимая для соблюдения законности. Присутствовавший при этом Виттенгер только посмеивался, и его дурацкая ухмылка вынудила меня заявить, чтобы он не питал иллюзий. «Посмотрим-посмотрим», — усмехнулся он.
Шеф задал только один вопрос:
— Ты уверен, что Шестьдесят Третий получил по заслугам?
Лагунский убийца носил номер 63 в списке роботов «Деметры»; отняв жизнь, мы решили сохранить ему имя.
— Вообще-то, покушение на убийство карается мягче, но иного выхода у меня не было. Да, я уверен, что Шестьдесят Третий был тем, кого мы искали. Но я не уверен, что в «Дориде» не осталось других потенциальных убийц. Сомнения развеяла Яна:
— Зато в этом уверен Гроссман. Он покинул Лагуну в один день с тобой, следовательно, других роботов-убийц там нет. Я сейчас уточняю, куда он направился. Думаю, скорее всего, на Эрму. Туда экспортировали сорок роботов из интересующей нас партии. Есть один нюанс, который мы упустили. Сказать какой, или догадаетесь?
Шеф фыркнул, Ларсон хмыкнул, я сделал глупое лицо. Яна обвела нас взглядом и ошарашила:
— На Эрме роботы запрещены!
— С каких это пор?! — с петушиной интонацией воскликнул Ларсон. Шеф снова фыркнул, мне же не удалось сходу переделать лицо из глупого в снова умное.
— Черт, — выругался Шеф, — а ведь я об этом слышал. Как я мог забыть!
— Шеф, вы так заняты… — сподхалимничала Яна.
— Все равно непростительно. — Находясь среди своих, Шеф иногда позволяет себе немного самокритики. — Боюсь теперь ошибиться, но, кажется, на Эрме запрещены не все роботы, а какие-то определенные…
— Антропоморфные с IQ выше сорока, — подхватила Яна, — то есть как раз такие, какие выпускает «Роботроникс». Поэтому либо мы имеем дело с контрабандой, либо роботов перепродали на другую планету. Лично я в контрабанду не верю. Кто станет покупать то, что потом невозможно скрыть? Наказание за использование запрещенных роботов там строже, чем за нелегальное хранение оружия. Ни домохозяйки, ни фермеры не станут рисковать свободой ради того, чтобы облегчить себе труд.
— Может, они их как-нибудь модернизируют? — предположил я. — Антропоморфность — вещь поправимая, а учить робота строить из себя идиота даже не требуется.
