Но как она ни формулировала поисковой запрос, ни о каком ритуале, связанном с подобными действиями, Космонет ей сказать не мог. Даже в Межпланетном справочнике народных поверий, в котором обнаружилась в том числе статья о трёх тарелках и затмениях, не нашлось ничего, хотя бы отдалённо похожего на происходящее на заправочной станции.
– Кажется, если только это не какое-то совсем свежее суеверие, выдуманное полтора месяца самими угонщиками, такой вариант не подходит, – заключила она. – Жаль, значит, все странности так и остаются пока необъяснимыми.
– Ладно, давай пойдём через исключения, – Крыс в это время снова внимательно разглядывал фотографии катеров. – Это точно не угон ради выгоды, потому что катера как раз возвращают, и с них не пропадает вообще ничего. Я сейчас проверил, даже самые мелкие детали на месте. Вряд ли катера угоняют, чтобы куда-то на них слетать – иначе бы, опять же, их не привозили назад, зачем так засвечиваться?
– Вот да, это возвращение – самое странное, что есть в этом деле, – кивнула Алиса. – Я могла бы ещё придумать объяснения тому, что, как ты говоришь, катера искорёжены только снаружи, что пилоты, очевидно, не разбиваются вместе с ними, а катапультируются, но почему все катера снова оказываются на заправке?
– Есть такой вариант: катера – это тренировка для чего-то большего. И более связного. Скажем, задумали какое-то масштабное дело, для которого обязательно надо будет угнать и вернуть корабль, решили обкатать на никому не нужных катерах…
– Разве это не слишком рискованно?
– Риск на минимуме. Какие-то катера с заправки даже у Милодара на двадцатом месте по важности, мы с тобой только сейчас сюда прилетели и до сих пор ничего не смогли понять, а если угоны вдруг прекратятся, скорее всего, расследование так и повиснет в пустоте. И когда через месяц, или год, или два года произойдёт что-то из ряду вон выходящее, никто не увидит связи с этими катерами.
Было понятно, что о таких репетициях преступлений он тоже знает отнюдь не понаслышке. Да и неудивительно, если вдуматься – разве, не отточив тактики как следует, можно, например, захватить цивилизованную планету вроде Брастака?
– Что же нам тогда делать? – Алисе стало не по себе, когда она представила, что может произойти, если упустить преступников сейчас. – Караулить тут до следующего угона или возвращения катера?
– Алисочка, у них, кто бы они ни были, мозги явно в порядке. Я думаю, они уже узнали, что на станции работает полиция.
– А может, нам сделать вид, что мы ничего не нашли и улетели…
Крыса это предложение развеселило невероятно:
– Серьёзно? Может, лет так двенадцать-четырнадцать назад мы бы это ещё провернули. Ну а сейчас… Вряд ли кто-то из твоих врагов знает тебя так хорошо, как я, но всему космосу известно, что, если ты прилетела кому-то помогать, ты не отступишься до последнего. К тому же, пускай моё назначение в ИнтерГПол и прошло без лишнего шума, если угонщики успели выяснить и это, они знают, что я всегда докапываюсь до сути, если происходит что-то подозрительное.
«Откуда? Это же твоё первое задание!» – едва не брякнула Алиса, но вовремя прикусила язык. Бывший пират и так весь день был на взводе из-за откровенных подозрений Аккеара; если ещё она его разозлит, он может решить, что ни к чему ему ИнтерГПол и помилование, и сбежать на местном катере сам.
Впрочем, Крыс, видимо, по её лицу понял, в чём она усомнилась:
– Напоминаю тебе, Алисочка, что я был не последним в нашей Серой туманности. Там, в постоянной грызне, приходится… приходилось без конца быть настороже.
Ей стало ясно, что он на самом деле до сих пор не прекратил «быть настороже», а оговорку, наверное, сделал по той же причине, по какой она удержалась от не слишком вежливого вопроса. Он, конечно же, не забыл, как её рассердили его подозрения в начале полёта, и не хотел провоцировать ссору посреди важного обсуждения – которое вдобавок фиксировалось на самописцах.
***
Вовремя он вспомнил об этой особенности Алисы – её просто выводили из себя любые проявления подозрительности. Ему было трудно это понять – даже после сегодняшних… размолвок с фиксианцами она не так сердилась, как из-за малейшего признака того, что он ей не доверял.
«Может, поэтому она и злится, что есть за что её подозревать?» Такие идеи он не обдумывал, они приходили в голову почти что автоматически. Однако стоило ему только начать над ними размышлять, они сразу казались гораздо менее убедительными. Всё выглядело так, что у Алисы действительно не было никаких тайных замыслов. Сколько лет он уже её знал, и она давно и неустанно старалась убедить его уйти из преступного мира – а теперь, когда это наконец произошло, бросилась его поддерживать на новой должности. Как Крыс ни пытался, он не мог найти в этом никакой скрытой выгоды для неё самой – напротив, все, кроме неё, в лучшем случае терпели происходящее сквозь зубы.
