Малец бегал вокруг, собирая какой-то хворост. Чиркнул черкаш…раз…другой…третий…и разгорелось небольшое пламя.
Илья наблюдал как маленький костерок разгорается в небольшое пламя. В палатке вскоре стало тепло, но это не разожгло мысли юного воина.
Илья автоматически встал, раздвинул полог палатки и вышел. Если раздумывать о каких-то глобальных мыслях, то их в его голове не было. Единственное, о чем думал молодой человек, это о том; как такое могли допустить и как такое вообще могло случится. Он шел, не разбирая дороги, где была лужа, он наступал в нее. Где были камни, он чертыхался, когда они подворачивались под ступню. Это был не самый легкий километр его пути.
—
От мудрого Белогора не ускользнул сей факт. Он походил, улыбнулся и с долей иронии произнес:
Слова мудрого Белогора произвели эффект отрезвляющей пощечины. Впрочем, по-другому и не могло быть. Слишком уж большая разница в возрасте и жизненном опыте.
Илья возвращался в лагерь со смешанными чувствами. Он ощущал себя ненужным, выжатым и выброшенным. К сожалению, для него это было не впервой. Накатившая от последних событий депрессия буквально разрывала мозг молодого человека. С другой стороны, они победили, устояли. Моральный дух всего войска был на высоте, кроме одного человека из двадцать первого века.
В голове Ильи был полный хаос. Он никак не мог успокоится. Одна мысль за другой, буквально накатывали друг на друга. Тут была злость и обида от бессилия, пустота от потери. Он материл начальство; весь этот проклятый варварский мир. Илья даже не понимал, что его наградили бесценным подарком и что он скоро увидит свою молодую и красивую жену, которая ждет от него ребенка.
Он просто шел, шел и шел…
На улице уже вечерело, но два названных брата, немного обсудив это, решили ехать. Илье не хотелось оставаться в этом месте из-за воспоминаний, а Никита и вовсе просто не любил сидеть на одном месте. Что же до Черныша, который как хвост болтался за мальчуганом, то его и вовсе никто не спрашивал. Да и не привыкать им, всем троим, было ночевать под открытым небом.
На сборы ушло около часа времени, пока Илья от нетерпения не стал покрикивать на Никиту. Парнишка бегал то с сумками, то с оружием, суетился возле лошадей. В итоге он подвел к Илье вторую лошадь, нагруженную каким-то скарбом. Себя он тоже не обделил такой же гружёной лошадью. В итоге получилось по две лошади на брата.
Сказать на это Илье было нечего. Смирившись, он сел верхом на своего коня, взял поводья вьючной лошади и двинулся в сторону леса, где проходила дорога, ведущая в сторону дома.
Лошади были свежие, поэтому путники без особых усилий преодолели около пятнадцати верст, судя по тому, что прошло часа полтора с момента их выезда. Было уже достаточно темно, но по сухой дороге ехать было еще можно. Черныш спрыгнул с лошади Никиты и побежал вперёд, вероятно решив размяться, как подумал Илья. Но вскоре всадники услышали заливистый лай собаки и поспешили вперёд. На дороге стояли люди.
Илья инстинктивно положил руку на деревянное ложе пистолета, который удобно располагался в седельной кобуре. Он услышал негромкий щелчок, понимая, что Никита взвел замок своего пистолета.
Впереди и позади всадников зажглись огни факелов, демонстрируя путникам что дорога вперёд и назад отрезана.