— Никакой иронии. Вполне серьезно. Другое дело, что для нас совершенно неприемлем его взгляд на развитие России, общества, капитализма. Он идеолог современных правых большевиков, для которых цель оправдывает средства, для которых люди — мусор, построивших реформу 90-х на двух марксистских догмах. Первоначальное накопление капитала всегда преступно. (Это Маркс почерпнул у Прудона, утверждавшего, что собственность — кража.) И вторая догма: базис определяет надстройку. Чубайс прямо объясняет: надо было раздать собственность, неважно, кому и как, но побыстрее — чтобы создать другое общество. Ну, а я не большевик, и моя партия не хочет быть большевистской.
Кроме того, правое неоконсервативное политическое движение всегда будет с властью. Не может не быть, ибо построено на собственности, причем крупной. А она (особенно в России) тесно связана с государством. Менеджер крупнейшей госкомпании не может, например, защищать Ходорковского, т.к. его судьба в буквальном смысле зависит от отношения к нему государства.
Поэтому, когда вы спрашиваете меня об объединении, я отвечаю: «ЯБЛОКО» очень серьезно к этому относится. Мы готовы работать вместе, но с теми, с кем у нас совпадают взгляды, идеология, политические цели, кто хочет использовать процесс не только для собственной реанимации, карьеры, обеспечения места в Думе. Мы открыты. Подготовлен план объединения, сейчас придирчиво его обсуждаем.
— Как искушенный политик вы понимаете значение оптимизма, витальности в глазах избирателей, показываете, что смятению нет места в ваших рядах. Так и хочется спросить, как все обстоит на самом деле? Но ведь не скажете...
— Почему? Сейчас трудно. С одной стороны, полицейское государство, с другой — олигархи, которые сражаются с ним по своим частным причинам, с третьей — мародеры, пытающиеся воспользоваться ситуацией в своих целях. Так уже год. Но мы стоим.
— Непростое положение: преодолеть в 2007 году семипроцентный барьер, очевидно, никому не удастся без демонстрации полной лояльности власти. В то же время, на последнем съезде «ЯБЛОКА» вы признали, что одной из причин поражения партии стало «отсутствие внятного отношения к президенту России». Проявлять размытость позиции больше нельзя. Итак, вы избрали отчетливый курс?
— Да, курс открытой оппозиции. Элиты часто критиковали «ЯБЛОКО» за чересчур жесткую оппозицию Ельцину, и с приходом нового президента мы несколько изменили тактику. Особенно после 11 сентября 2001 года, когда Путин развернул внешнюю политику в сторону борьбы с терроризмом. Мы сознательно пошли на компромисс, так как считали, что его внешняя политика 2001–2003 гг. была объективно необходима стране... Однако в 2004 году площадки для компромисса не стало. Мы разошлись в разные стороны. Сегодня считаем нужным четко сформулировать: политико-идеологическая концепция, которую реализует президент, ведет страну в исторический тупик. И не надо, повторю, строить никаких иллюзий по поводу преодоления семипроцентной планки. От того, что демократы получат свои стулья в Думе, ничего не изменится. Да и получить их в сложившейся системе на выборах невозможно. Их можно только выпросить. Вот если выборы будут честными и открытыми, «ЯБЛОКО» получит свои и 7, и 10 процентов. У партии ясная история, ясный взгляд на вещи, испытанный электорат.
— У кого выпросить?
— У президента... Но это уже не политика — это просто способ попадания в Думу.
— Однако вашим избирателям также важно иметь в парламенте представителей. Вряд ли их устраивает, что со своим замечательным лицом «ЯБЛОКО», извините, задвинуто. Вместе с их надеждами.
— Тем избирателям, которым все равно, как попадают в Думу — по сговору с властями или нет — могу сказать, что у них есть партии в Думе — «Единая Россия», «Родина», ЛДПР.
— Кто бы спорил. Но есть же в политике какой-то разумный допуск цинизма. Здравый смысл, толкающий на уступки, хотя бы ради выживания.
— Конечно, но мера компромисса определяется тем, что должна быть сохранена позиция, цель, ради которой вы участвуете в политике. А отдать ее, отказаться от принципов — это не компромисс и не выживание, как раз наоборот.
