И надо смотреть вперёд. Ведь и у самого командира пенсия не за горами, думать надо и о преемственности. И как только в отряде появился молодой майор с академическим ромбиком на груди, командир понял – это назначение правильное и, в принципе, согласился с ним. Ведь еще годик-два, от силы пять, и его песенка будет спета. Кому вручать отряд? Постороннему человеку, присланному откуда-то на замену, или такому же, как он сам, перестарку, взять хотя бы и Андронова. Намного ли он младше? – на пять лет. А к тому времени он будет уже его возраста. Так что надо думать о будущем, надо готовить молодых. И надо ещё присмотреться, понять нового человека, в делах проверить.
А дел из года в год все больше и больше, и серьёзных. И майор в них не теряется. Правда, горяч, несколько высокомерен, но последнее больше касается тех коллег, кто был в делах службы или беспечен, или слабо компетентен. На этой почве он и не сошёлся с подполковником Андроновым. Может быть, не стоило бы их отношениям уделять большого внимания, так Андрей Николаевич сам подставлялся под иронию майора, как сноп под цепа.
Взять хотя бы этот инцидент: для чего надо было выкатывать автотранспорт на лёд? Ведь мог потопить всех. Было бы ещё одно, но не Чудское, а Уссурийское ледовое крушение. И главное, зачем было ставить пограничников спиной к друзьям-неприятелям? Хоть и стесняемся ещё этих друзей называть неприятелями, но теперь этот факт уже неоспоримый. Переступил государственную границу, совершил действия, не совместимые с добрососедством – кто ты? – неприятель. А если ещё с оружием в руках, с той же палкой – то враг. Что тут лукавить, и себя и весь мир обманывать? Друзьями прикидываться, а друг другу бока мять. За пазухой кирпич держать. А поминдальничаем – подтолкнём этого вождя на ещё более крупные столкновения.
И прав майор: нельзя стоять, сложа руки. И с самого начала! Но… политика. Политика с дружественным нам народом.
Народ дружественный, это верно. Плохо, когда люди доведены до нищеты, до отчаяния, и запуганы до одури, в таком состоянии человек что дикий зверь, или что наивный ребёнок. Но и нерадивых детей тоже секут…
Майор выдерживал экзамены, одно за другим, по всем статьям. Его уважают офицеры, солдаты, где он, там можно не волноваться за исход дела, за выполнение задания, приказа. Он не отягощен сантиментами по отношении к китайцам, у него прямолинейный "незамыленный" взгляд на границу, не обременён грузом прошлых лет. А ему, полковнику, и его близкому товарищу, подполковнику, багаж добрососедства мешает, и потому – трагично. И потому действия подполковника нельзя осуждать, нельзя судить его строго, он действовал, исходя из лучших побуждений, во имя прежней дружбы и любви к китайскому народу. Не получилось. Не поняли, или не захотели понять. В том не его вина. Тут общая беда, трагедия.
Общая беда… Долго, что-то очень долго "там" принимают решение? Не чувствуется каких-либо изменений по дипломатическим каналам. Народ буянит, правительство спит. Неужто Мао не знает? Но нашим-то руководителям пора бы прийти к чему-то. Оружие применять не надо – не дай Бог! – но свежие-то силы из Советской Армии можно было бы ввести. На худой конец, отнять у них оружие и дать в руки дубинки, те же палки, что у китайцев, а как ими пользоваться – учить не надо.
Конев снял трубку с аппарата прямой связи с начальником штаба пограничного Округа.
– Да, – услышал он знакомый голос.
– Товарищ полковник, докладывает полковник Конев.
– Слушаю вас, Николай Федорович.
– Изменений к лучшему никаких, даже наоборот – ухудшения. Людей все меньше, а подкрепление взять не откуда.
– Николай Федорович, у нас сейчас по всему округу напряженная обстановка. Все отряды на усиленной охране границы.
– Я это понимаю. Но мои триста человек не могут находиться столь долго в таком напряжении, на холоде, без сна и отдыха.
– Изыскивайте у себя. С застав, со вспомогательных подразделений.
– Товарищ полковник, если вы с границ округа не можете снять людей из-за напряженной обстановки, то, как я могу снять людей с застав? Там, где нет провокаций – нельзя. Где есть – изыщите. Я это уже сделал. Оголил заставы. Не дай Бог, хоть на одной из них возникнет нечто подобное – граница голая.
– Хорошо, Николай Федорович, мы ещё подумаем. Скажу более: ждём с часу на час политического решения.
– Простите, товарищ полковник, но на ум приходит аналогия 1905 года, Цусима, Порт-Артур. Тогда так же проиграли военную кампанию из-за нерешительности и отсутствия должной связи. На последнее нам как будто бы жаловаться грех, а вот первое – повторяется.
– Николай Федорович, аналогию оставьте при себе. Я её не слышал. В каждый исторический момент могут возникнуть ситуации чем-то схожие с давнопрошедшими, но не всякий раз уместна политическая аналогия.
– Разумеется, я о ситуации, а не о политике.
В трубке голос на какое-то время смолк. Конев не решился прервать молчание.
– Николай Федорович.
– Я слушаю, товарищ полковник.