– Что там с подкреплением?
Майор, тоже дремавший, отвалился от стола на спинку стула.
– Пока ничего. ИТР наготове, но машин нет.
– Позаимствовали бы у танкистов или саперов.
– У них сейчас машины тоже на счету. Им тоже надо охватывать вторым поясом границу… – майор позевнул. – Через МИД протест передан.
– Плевал Мао на эти протесты.
Помолчали.
– Ты б снял полушубок, отдал женщинам. Пусть бы заштопали.
После некоторого молчания Трошин ответил:
– Не могу. Сил нет пошевелиться. Попозже.
– Ну, спи. Потом мой оденешь.
– На твоем погоны с большой звездой. Не положено.
– Спи, не положено… Закончится эта дуриловка, на тебя будем представление подавать. Мы с батей о тебе уже говорили. Получишь, может быть, медаль – реабилитируют. Звание вернут.
– Володька, давай об этом попозже. Не то сейчас весь сон разгонишь.
– Так давай составим стулья, ляг по нормальному.
– Не надо. На стульях я тут разлягусь надолго. А валяться некогда. Идти надо… – Трошин вздохнул в позевоте. – Да, это ты Хорька послал?
– Да. Нечего ему здесь ошиваться.
– А я подумал: он сам. Подползин тебе это припомнит.
– А мы схитрим. Объявим Хорьку благодарность перед строем и с занесением в личное дело, не хорьком – волком себя возомнит. Как он там?
– Да вроде ничего, махался. Но больше, чем на благодарность и не потянет. Медали нам есть, кому давать.
– Ну ладно, отдыхай. А я пойду в дежурку, не буду тебе мешать.
Родькин встал, потянулся и пошёл к двери.
– Через часик толкни меня, – попросил Трошин.
– Ладно.
13
…У Олега Трошина служба заладилась с первого дня. После призыва в Армию, он попал в Пограничные войска, куда хотел пойти служить ещё со школьной скамьи. Но пока до конца, не осознавая своего призвания, он с успехом окончил сержантскую школу в том пограничном отряде, в котором служил. И, отслужив на заставе год, подал документы в Алма-Атинское Высшее Пограничное училище. И поступил. Учился с желанием и был на курсе вначале командиром отделения, затем помкомвзвода.
С учебой совмещал спорт, увлекся вольной борьбой и боксом. Между этими занятиями не пропускал и самбо. К концу училища по всем этим видам – по первым двум защитил Мастера спорта, а по самбо имел первый разряд.
После училища, где лейтенанта хотели оставить на кафедре физической подготовки (отчего Трошин категорически отказался), был направлен в Читинскую область в пограничный город Забайкальск, на железнодорожный КПП. И здесь служба ладилась. Быстро, как бы само собой, стал подниматься в звании. Через полтора года, за образцовое выполнение служебного долга и за высокое идейно-патриотическое воспитание и спортивную подготовку личного состава, лейтенанту Трошину было присвоено звание старшего лейтенанта. А еще через два года – капитана. Чтобы не терять года, стал готовиться в Академию. На что получил одобрение командования Округа, и поехал сдавать экзамены.
Хоть судьба и так не обижала его на друзей, но там, в Академии, познакомился с такими ребятами, которые оставили в его душе самые приятные воспоминания. И одним из них был Владимир Родькин.
После Академии майор Трошин вновь был направлен на место прежней службы, на КПП г. Забайкальска – мощный железнодорожный пропускной пункт на Советско-китайской границе, со своей сложной служебной инфраструктурой. Прибыл на должность заместителя начальника пограничного гарнизона, начальником которого стал почти сразу же, в связи с переводом прежнего в штаб пограничного округа.
Успехи по службе окрыляли, и служба была в удовольствие. Подумывал майор уже и об Академии Генерального штаба.
Весна 1966 года была дружной, хотя часто задували степные холодные ветры. Снег сошёл быстро, и появились зелёные лужайки, а на деревьях набухли почки. Поскольку надвигались майские праздники, старшина гарнизонного клуба с художниками из солдат срочной службы обновляли плакаты, как в самом гарнизоне, так и на контрольно-пропускном пункте. В штабе составлялись планы мероприятий, которые намечалось проводить в гарнизоне 1 и 9 мая.
В преддверии первого праздника, в веселый и безоблачный день, на КПП разыгрался шабаш. Несколько китайских молодчиков, выезжавших из СССР, видимо, напоследок, решили оставить о себе память, и, разумеется, не любезную, затеяли в поезде Москва-Пекин дебош: на требование пограничников отказались показывать документы на вывозимые из Советского Союза вещи. Устроили в вагоне драку с пограничниками, выгнали их из вагонов, и, мало того, не глядя, кто перед ними, стали избивать на перроне всех прохожих, кто попадал навстречу. При этом в их руках блестели кастеты, цепочки с текстолитовыми палочками на концах.
Начальник гарнизона подполковник Трошин с комендантским взводом прибыл на станцию.