Сводный отряд Пелевина к заставе шёл замыкающим за мангруппой. И как Анатолий ни напрягался, не присматривался к женщинам заставы, не смог обнаружить знакомого образа.
"Погрезилось, – согласился он с Потаповым. – В глазах, как в калейдоскопе".
Солдаты вышли со снега на дорогу. За пограничниками увязались местные мальчишки. Они бесцеремонно брали их за руки и шли рядом. К некоторым подходили и девочки-подростки, и женщины, выносили вязаные рукавицы, носки, курево, в платочках самодельное печение, пирожки. Пожилые называли пограничников – сынками, молодые – дяденьками. Сынки и дяденьки стеснялись такого внимания, угощений и, краснея, благодарили.
– Мамочка, спасибо тебе, – говорил растроганно Слава Урченко, принимая от пожилой женщины узелок с пирогами. – Дай те Бог здоровья и жизни до нового тысячелетия.
– К чему так долго?
– Дык, посмотришь, как ваши соседи придут к вам мировую играть. Подурят-подурят, да и за ум возьмутся.
– Дай-то Бог, сыночек. Плохой мир, лучше любой бузы. А ведь раньше-то как живали… Чё с ымя стряслось? Чё запридуривались…
Триполи девочка сунула в руки вязаные носки и тут же скрылась в толпе среди своих сверстников.
Он захлопал себя по боку, по полушубку.
– Эй-эй, красавица! Стой, тебе говорят! Да погоди жа!.. – но, поняв, что та от смущения может вообще сбежать, крикнул: – Приезжай ко мне в Молдову, я тебе таким виноградам, дынькой, яблочкой угощу, пальчик оближешь.
– Это точно! – поддержал товарища Потапов. – Пробовали. Ему на заставу присылали. Во, фрукты!
– Спасибо вам! – благодарил Славка, когда ему подарили вышитый кисет, и в нём было две пачки сигарет.
Пелевину пожилая женщина, а может быть, такой она показалась из-за грустного, печального вида, подарила добрый, тонкой выделки, белый шарфик.
– Прими, касатик, от мужа остался.
– Что, помер?
– Утоп, царствие ему небесное. Китайцы этой осенью на кетовой путине потопили.
– Во-от оно как…
– Их много было. Перевернули нашу лодку. Двое как-то спаслись, а моего да соседа нашего, видать, прибили в воде, утопли.
– Да-а…
– И плавали-то они хорошо, и посажёнками и по-собачке. Да не смогли увернуться. В воде их добили.
Анатолий вспомнил, как ему приходилось отбиваться одному от целой ватаги китайцев.
– Вот-вот, одного-двух артелью они могут. – Приобнял женщину за плечо и легонько привлёк к себе. – Сочувствую и соболезную. И спасибо вам. Носить буду и вас добрым словом вспоминать.
– Мы вас тоже.
– Спасибо. И дай Бог вам пережить горе, и здоровье вам.
– Если эти не прилезут, – кивнула за реку, – так может, протяну годков с пяток.
– Ну, так просто им не прилезть. Мы-то на что?
Но первым Наташу увидел Урченко. Войско брело по улице почти без строя, толпой, соблюдая лишь направление. Увидел и остолбенел от неожиданности.
Вначале подумал, что обознался. Но потом, тряхнув головой, отгоняя усталость и наваждение, понял, что не ошибся – не пригрезилась. Да и как ему можно было ошибиться и не признать в ней ту, которую видел ежедневно, приезжая к ней за хлебом, за куревом, за прочими продуктами для заставы. Да она это, Наташа!..
Он хотел было окликнуть Пелевина, но Наташа показала ему кулак – кулачок! – в пуховой рукавичке.
Славик от такой угрозы расплылся в счастливейшей улыбке.
Его толкнули в бок.
– Но! Пошла! – услышал он голос Потапова, тот прикрикнул на него, как на клячу.
И Славик гоготнул.
– Го-го!..
Так ему было приятно и хорошо, увидев Наташу, что шутка тёзки, в другое время непременно вызвала бы обиду, и он непременно ответил бы: "Молчи громче, целей будешь!" – тут же шутка неожиданно выплеснулась смешком.
– Ха, заржал! – хохотнул Славка.
Глядя на него, засмеялись и сослуживцы. Проходя мимо него, похлопывали по плечу, по спине, и он не обижался. Пелевин, глядя на Славика, тоже улыбнулся. Неожиданный гоготок Урченко развеселил пограничников, послышались шутки, смех, и, чувствовалось, что люди успокаивались, расслаблялись.
Анатолий почувствовал, как кто-то уцепился за его рукав. Наверное, кто-нибудь из местных ребятишек? Он бросил взгляд на этого "кого-то" сверху: женщина, девчонка… Наверное, с подарком опять!.. Женщина была невысокая, узкоплечая, в пуховом платке и драповом пальтишке с лисьим воротником.
О, знакомый воротничок! Не он ли тогда с берега ему пригрезился? И пальто! Откуда на этой пацанке такой прикид? Ведь он точно такое же Наташке справлял три года назад перед самым призывом в Армию! С ума сойти!..
Дух занялся от волнения. Он приостановился.
Урченко толкнул аргунцев, они шли немного впереди Пелевина.
– Смотрите на командира. Счас его столбняк подопрёт.
Ребята оглянулись и узнали Наташу. Заулыбались. Вышли из строя.
– Простите, вы… – проговорил Анатолий.
Наташа до этого шла, не поднимая головы, даже немного сутулясь. При его дрогнувшем голосе не выдержала, прыснула смешком и подняла глаза.
– Н-не может быть!.. У меня совсем вязы переплелись за эти двое суток.