– С какой заставы? – спросил дневальный, идя немного впереди.
– С Аргунской.
– А… – засмеялся он, – слышали-слышали о бактериологической диверсии на ней. Ты этих диверсантов сюда не привёз?
– Нет. Когда там с диверсантами воевали, я уже здесь был, в санчасти.
– С чем?
– Да… подпростыл малость.
– А…
Они прошли по спальному помещению, и дневальный остановился у последнего пролёта между двухъярусными кроватями. Подошёл к четырём тумбочкам, стоявшим тоже в два яруса, попарно, одна на другой. Открыл по очереди две верхние и показал на кровать справа.
– Свободная. Располагайся. Сержанту я доложу о тебе, как вернутся. А сейчас вались, отдыхай.
– Спасибо, – усмехнулся Морёнов, – навалялся.
У кроватей стояли два табурета. Дневальный кивнул на них.
– Потом разберетесь, какая твоя банка. Ну, а раздеваться – вон вешалка.
Вешалка располагалась на стене. В два ряда сдвоенных дюралевых крючков, и была пуста, висела лишь одна шинель с края.
– Полушубок вешай сюда, это моя амуниция, – дневальный поправил свою шинель. – Все ценное носи при себе. Тут проходной двор, отовсюду люди. Не знаешь от кого что ждать. Ну, ладно, устраивайся.
Бросив в тумбочку вещмешок, повесив полушубок и шапку на вешалку рядом с шинелью дневального, Юрий прошёл в Ленкомнату. Хотелось просмотреть газеты. Особенно интересовали последние события в Китае. Чем закончился инцидент у Советского посольства. Но на глаза попала статья о более свежих событиях.
"Пекин, 19.01.1967г. ТАСС. Как явствует из сообщений китайской печати, в Народно-Освободительной армии Китая "реорганизована" прежняя "всеармейская группа по проведению Культурной революции и создана новая. В распространённом хунвейбинами материалах критикуются прежние действия по делам "культурной революции" в армии, возглавлявшейся зам. начальника Главного политического управления НОА Китая Лю Чжи-цзянем. Перечисляя "10 преступлений Лю Чжи-цзяна", хунвейбинская газета "Дун-фан хун" утверждает, что "всеармейская группа культурной революции во главе с Лю Чжи-цзянем осмелилась пойти вразрез с указаниями председателя Мао". Газета обвиняет "группу" Лю Чжи-цзяня в "вопиющих преступлениях"; в "подрыве великой культурной революции".
Советником руководителя новой группы по делам "культурной революции в армии назначена Цзян Цин, жена председателя ЦК КПК Мао Дзе-дуна."
– Во! Вот это правильно! – усмехнулся Юрий. – Ну, теперь держись армия, дела пойдут.
Далее в статье сообщалось, что в НОА всё же существуют разногласия. И как сообщает армейская газета "Цзефанцзюнь бао", чтобы "довести до конца культурную революцию в армии" необходимо вести "ожесточенную борьбу" и "ломать всякое сопротивление". Авторы статьи призывают повести "решительное наступление".
– Флаг им в руки! – Юрий бегло дочитал статью до конца и перевёл взгляд на другую статейку за это же число:
"В Китае продолжается наступление на городские и провинциальные комитеты КПК. У них отбираются печатные органы, радиостанции, типографии. Выполняют эту задачу хунвейбины.
Так, только за последние дни хунвейбины захватили газеты "Синьжуа жибао" – орган комитета КПК провинции Цзансу. "Данжун жибао" – орган комитета КПК Шаньдун и др.
В городах Нанкин и Хэфэй ими захвачены также городские и провинциальные радиостанции".
– Молодец Цзян! Бей своих, чтоб чужие боялись. – Юрий перевернул лист подшивки. Один, второй… Наткнулся ещё на одно сообщение "Красной Звезды" от 25.01.67г.
"…Во всех компаниях на первый план всё более открыто выходит армия, которая по замыслам Мао и его группы, является "пружиной революции". Армия, как отмечается организаторами этой "революции", проделала "очень напряженную и большую работу", обучая хунвейбинов, "внедряя идеи Мао Дзе-дуна". Теперь на армию возлагается задача "довести до конца пролетарскую культурную революцию".
В Пекине солдаты выведены на демонстрацию с портретами и цитатами Мао Дзе-дуна…"
– К чему тут армия? – пожал плечами Морёнов. Не укладывались в сознании все эти сообщения. Сумбур какой-то.
К обеду казарма зашумела. С занятий вернулись комсомольский актив, а с тактических учений – взвода. У ружпарка забряцало оружие, застучали подсумками, штык-ножами. Послышались голоса, смех. Прозвучало несколько фамилий, приказы, распоряжения.
В Ленкомнату заглянул дневальный.
– Эй, с Аргунской, иди, тебя сержант Тахтаров зовёт.
Юрий поднялся, сложил подшивки газет, расправил складки гимнастерки под ремнём и вышел вслед за дневальным.
За время службы на заставе и лечения в санчасти, где тишина, покой, тут – шум, суета, гвалт. Жизнь на заставе проходит размеренно, спокойно. Единственное время, когда шумно, суетливо, и то суета неспешная – это перед построением на боевой расчёт. Этот момент в жизни пограничника, хоть и привычный, но и торжественный. Боевой расчёт проводится ежедневно, но он никогда не проходит рядовым событием, к нему готовятся: подшивают воротнички, чистят сапоги, бляхи на ремнях. Боевой расчёт – событие не рядовое. И без всякой сутолоки. Тут же… что растревоженный улей.