Солдаты оглядывались, расступались перед двухметровым мальчиком.
Владимир подошёл к столу. С высоты оглядел всех присутствующих и остановил взгляд на Морёнове. Расплылся в улыбке.
– Ну, земеля, тебя не так скоро сыщешь! – сказал он, разводя руки в стороны. – То в санчасти, то в мангруппе. Я ж к тебе на заставу заезжал.
Юрий поднялся ему навстречу, и оказался ему до подбородка. Подал Володе руку. Но тот проигнорировал жест. Обхватил дружка и оторвал от пола. У того захрустели кости.
– О-о!.. Шкаффф!.. – застонал Юрий. – Осторожней…
Козлов поставил его на пол и, отстранившись, шлепнул парня по плечу – плечо опало. Солдаты засмеялись. А Тахтаров с плачем проговорил:
– Ты не изувечь парня, Малыш. У него сейчас период адаптации в воздушной среде. Видишь, только-только жабры высушил.
Козлов радостно расхохотался, не выпуская из полуобъятий земляка.
– Ничего, Юра, нас, сибиряков, так просто не возьмешь, а? Мы и в воде не тонем, и в огне не горим.
По казарме с двух сторон раздалась команда. Её подал дежурный по мангруппе, и продублировал дневальный.
– Мангруппа, выходи строиться!
– Шабаш, парни! Одеваться, и выходи строиться на обед, – глянув на часы, сказал сержант и встал из-за стола. Роста он был среднего, выглядел кругленьким, раздавшимся от доброты душевной вширь. "Добрые – все круглые", – подумал Юрий и улыбнулся. Козлов, не снимая с его плеча руку, повёл к раздевалке.
2
Вторая половина дня (как, впрочем, и первая) была столь же насыщенной для семинаристов. Будучи рад встрече с Козловым, Морёнов влился в работу семинара; во-первых, чтобы побыть с земляком подольше и, во-вторых, по общественной своей деятельности считал себя обязанным принять в нём участие.
Семинар шёл второй день. В основном его задача сводилась к следующему: политическое воспитание личного состава отряда в духе библейской истины; ударили по левой щеке – подставь правую. Ситуация на границе это предполагала. Но пограничники – люди, и не каждый эту истину приемлет, поскольку атеисты с детства. Воспитаны на неприятии библейских заветов.
Начальник политотдела отряда, майор Пляскин, вёл беседу:
–…Так вот, дорогие мои коллеги, ситуация у нас на границе неоднозначная, сложная, и осложнена она тем, что перед нами не враг. Перед нами наши политические союзники, народ строящий, как и мы, социализм. И Центральный Комитет нашей коммунистической партии, и Советское Правительство прикладывает огромные усилия для восстановления дружеских отношений между нашими странами, нашими народами. В этой области ведётся последовательная работа. Мао Дзе-дун, вставший на путь авантюризма, развернул антинародную кампанию у себя в стране. Провозгласив так называемую "Культурную революцию", он в первую очередь направил её на интеллигенцию, на руководителей всех уровней. Созданные им молодежные организации – хунвейбины и цзаофани – врываются в редакции газет, издательства, в научные учреждения, институты, совершают погромы в комитетах партии, то есть вершат свой неправый суд над инакомыслящими. Вот, я коротко зачитаю отрывок из "Красной Звезды", за 25.01.67 года. Читали – нет? Но всё-таки послушайте, как это проделывается.
"В Пекине "красные охранники" распространяют листовки с обвинениями против члена Политбюро ЦК КПК, председателя Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей Чжу Дэ – одного из создателей НОА – народно-освободительной армии, ‒ многие годы являющегося командующим этой армии. Его обвиняют в выступлениях против Мао Цзе-дуна, в том, что он поддержал Пын Дэ-хуаня, осудившего политику "большого скачка" и народных коммун, выдвинутую Мао Дзе-дуна. Чжу Дэ обвинён так же в распространении в Китае советских идей.
Вместе с Чжу Дэ нападкам подвергаются такие видные военные деятели Китая, как Хэ Лун и командующий бронетанковых войск Сюй Гуан-да.
В то время по Пекину "для показа массам" были провезены на грузовиках связанные начальник военного автомобильного училища в Чжэньцзяне, секретарь парткома и ещё несколько работников училища.
В листовках хунвейбинов из агентства Синьхуа говорится, что самой последней директивой Мао Дзе-дуна, отданной своему заместителю Линь Бяо, является указание о посылке солдат в поддержку "бунтарей", открывших "шквальный огонь" по противникам Мао".