И, казалось, не было большего счастья в жизни, чем этот банный день, особенно для тех, кто перенёс на себе коварство "любезного" соседа. На заставе, без объявления такового, наступил Праздник. Диверсия устранена. Но она же преподнесла урок и напомнила извечный девиз: пограничник – будь бдительным! Враг (он же брат) не дремлет! Будь на чеку: хоть на границе, хоть в больнице, хоть в бане – элементы цивилизации не гарантируют защиты от диверсионной акции.
Но тот, кто плохо знает друга, совсем не знает его как недруга.
Глава 4.
1
20 февраля в 10.30 Морёнов был выписан из санчасти.
– Ну вот, погранец-молодец, выписываю тебя. Немного рановато, но, как ты просил, – сказал главврач подполковник Крайнев, уже с заметной проседью в волосах, сухощавый, оттого кажущийся стройным и высоким. ‒ Но тебе посоветую: побереги себя, не простужайся. После двухстороннего воспаления легких, притом – тяжелого, в два счёта можешь нажить себе более серьёзные рецидивы. И ещё. У тебя фолликулярная ангина. Ты говоришь, часто до армии болел ею?.. Так вот, сейчас у тебя организм ослаблен, поберегись, холодного не употребляй, и какое-то время старайся больше находиться в помещении, сейчас зима, холод. Больше пей тёплый чай. Я все рекомендации тут изложил, – положил длинную ладонь на пакет, лежащий на столе. – Начальник заставы о тебе тепло отзывается, поможет тебе восстановить здоровье. Да, и не забудь поблагодарить его супругу. Если бы не она, то не знаю, как всё обернулось для тебя… А пока, поживи ещё недельку в мангруппе. Походи в санчасть на прогревания, на ингаляции. С этим предписанием сейчас явишься к старшине мангруппы. Там тебя поставят на довольствие.
– Есть, товарищ подполковник.
– Выздоравливай, набирайся сил. В конце недели, перед убытием на заставу, зайдёшь ко мне. Я тебя вновь осмотрю и отдам пакет. – Подполковник ещё раз придавил рукой письмо. Подал предписание. – Можешь идти.
Юрий принял листочек.
– Есть! – повернулся кругом и вышел из кабинета.
Он сдал больничные вещи и получил личное имущество: полушубок, шапку, валенки, рукавицы и портянки, – вещи, на которые даже не рассчитывал, хотя бы на часть из них. Сложил в вещмешок личные предметы: бритву, которой ещё очень редко пользовался, зубную щётку, пасту, мыло, полотенце – всё то, что ему кто-то заботливо положил при убытии в санчасть.
Ушёл с санчасти с добрым и тёплым чувством.
День был хоть и не очень морозный, градусов пять-семь, как предположил Юрий – но обожгло дыхание. Приподняв угол воротника полушубка, уткнулся в него носом. По небу плыли тяжелые облака, с которых лениво просыпались снежинки. Но по всему было видно, что затевается снегопад и, похоже, надолго. По сугробам у забора, что огораживает периметр части; по чистому, выскобленному до асфальта, плацу, словно прометая его, проносились легкие волны поземки. Деревья: тополя, сосны, – раскачивались.
Слева от санчасти стояло четырехэтажное белое здание – казарма, с общей столовой на первом этаже. Справа, в метрах двухстах – одноэтажное, длинное, барачного типа здание, в котором размещалась маневренная группа.
Четвёртое отделение четвёртого взвода мангруппы было командировочным. Оно, то вырастало до размеров взвода, когда в отряде проводились какие-нибудь сборы, ученья, семинары и пр.; то "сужалось" до размеров одной единицы – командира отделения. В казарме (полудеревянное, полукирпичное зелёное здание) это отделение располагалось на почётном втором ярусе коек, поскольку первый их этаж был за штатным подразделением.
В час прибытия Морёнова в подразделении никого не было. Кроме старшины мангруппы, как доложил дневальный. У входа возле тумбочки стоял солдатик, по форме, сидевшей мешковато, – первогодок, салага. Он был в шапке, но без верхней одежды, без шинели или полушубка. На рукаве красная повязка "ДНЕВАЛЬНЫЙ".
Юрий козырнул ему и спросил:
– Где старшина?
– В канцелярии, – дневальный показал направо на одну из двух дверей.
Юрий прошёл в канцелярию.
За столом сидел старшина лет тридцати, в шапке, заломленной на бок, на затылок, в расстёгнутом полушубке, и что-то писал. На вошедшего не поднял глаз, видимо, то, что он делал, было срочным делом.
– Товарищ старшина, разрешите обратиться?
– Валяй, – кивнул старшина.
– Рядовой Морёнов явился для прохождения дальнейшего лечения.
– Лечения? – удивлённо поднял он голову.
– Так точно! Из санчасти. Вот направление на довольствие, – Юрий подал.
– Ну что же… кстати, – старшина заканчивал составлять список численности личного состава (заявка в столовую на следующий день), куда тут же внёс и вновь прибывшего. – Позови дневального.
Юрий вернулся к двери, открыл.
– Дневальный, к старшине!
Солдат по привычке пробежал рукой по пуговицам воротничка, разгладил складки гимнастерки под поясным ремнем, поправил на нём штык-нож. Вошёл в канцелярию.
– Товарищ старшина?..
– Сучков, определи прикомандированного. Найди ему свободные койку и тумбочку. Появится сержант Тахтаров, пусть зачислит к себе в отделение.
– Есть! – и к Морёнову: – Пошли.
Они вышли.