Юрий пошёл вдоль стендов на стене. Они были посвящены истории 77-го пограничного отряда Дальневосточного Пограничного округа. На одном запечатлено знаменательное событие – присвоение позапрошлым летом отряду переходящего Красного знамени за заслуги в боевой, политической подготовке и в охране государственной границы. На снимке полковник Конев принимает его из рук начальника штаба округа полковника Омельянченко.
Вспомнился день зачитки приказа. Было построение, и все подразделения: комендантский взвод, ИТР, хозвзвод, авторота и учебный батальон, – с десяти утра до пяти вечера томились на плацу, как на жаровне. Ожидали приезда, посетившего Дальний Восток маршала Малиновского. В суконных кителях с глухими воротниками, в сапогах, – в такой оболочке солдаты таяли от жары, как мороженое, до помрачения в мозгу. Но маршал, несмотря на тяжкие испытания пограничников и заслуженные награды, не заехал к именинникам. И не только сам не удостоил Краснознаменный отряд вниманием, но отвлёк от столь торжественного мероприятия всё окружное начальство. Церемония перенесли на следующий день, но уже без предварительного построения. Отряд был в полном "боевом", готовый по первому сигналу занять исходные позиции на плацу. Солдаты находились в своих подразделениях, и даже занятия были отменены.
И, тем не менее, сейчас было приятно смотреть на фотографии, где отображены события, в которых они стали участниками. Пусть ты тогда ещё не привнёс в историю отряда чего-то своего положительного и значимого, но попасть на такое мероприятие, присутствовать на нём – уже знаменательное и запоминающееся событие. Памятный момент, хоть и был он немного подпорчен парадной показушкой.
– Помнишь, поговаривали, что Малина Родиону Яковлевичу сын? – спросил Юрий, вспоминая те жаркие дни.
– Да, говорили. Но вряд ли… – пожал плечами Володя. – Что, маршал не заехал бы к сыну? Лёшка молчит, значит, не хочет с ним знаться.
– А почему бы нет? Родион Яковлевич когда-то командовал Сибирским военным округом, жил в Иркутске, возможно и наследил.
– Если бы у Лёши была хоть косвенная какая-нибудь связь с маршалом, то его бы не выперли из школы вместе с нами. Наоборот, лебезили перед ним, – хохотнул, – ещё бы на опохмелку дали сто грамм фронтовых.
Морёнов зашёл за тумбу с бюстом Ленина и остановился перед стендом с фотографиями "Отличные пограничники".
– Вов, ты видел себя здесь? – спросил Морёнов, кивнув на стенд с фотографиями. – Поздравляю. "Лучший старший пограничного наряда".
– А, – отмахнулся Козлов. – И получше есть.
– Такой, как рядом с тобой, – пошутил Юрий, кивая на свою фотографию. Засмеялся и Владимир.
– Такую-то пьянь, и на доску Почёта?.. – покачал осуждающе головой.
Тут уже оба засмеялись.
– Я слышал, у вас опять там залетели?
– Залетели… Опять благодаря ему, – Козлов кивнул на вошедшего с улицы старшего сержанта, которого сразу же признал.
Старший сержант, войдя, стряхивал с себя снег, охлопывал его с шинели. Друзья стали наблюдать за командиром.
– Не снег, а каша сыплется, – весело говорил тот, обращаясь к встречному солдату. Однако тот никак не отреагировал на его слова, вошёл в боковую дверь, ведущую в раздевалку. Туда же направился и старший сержант.
– И этот тут? – удивился Морёнов.
– А куда ему деваться? На заставу ему теперь путь заказан. Пришьют или утопят в Уссури. Да и тут, в отряде, не всё в порядке, вдруг кто напьётся, или в самоволку надумает, и он тут как тут – тук-тук. Другого-то метода воспитания он не понимает, командир…
– Что, у вас там сильно пьяные были?
– С чего, с бражки? Что там бидон на семьдесят человек? Зубы пополоскать. Да и кто бы дозволил в мат надираться? Старики строго у нас за этим следят. Так, слегка отметили день Победы. Стукнул, сучка, нашему крестному. Начальник заставы как раз в Хабаровск уехал, замполит за него оставался. Хороший мужик был. Куда-то теперь загнали: не то на Сахалин, не то на Курилы. Хотел было в Хабаровск дочку в музыкальную школу устроить. Хорошая девочка, на скрипочке играла. Устроил. Сейчас слушает где-то Курильскую рапсодию. Успели убрать Подлящука с заставы, не то не знаю, чтоб с ним было.
– Ну и где он тут теперь?
– А чёрт его знает? Говорят, в инженерно-технической роте. Уж где-где, а там-то нужен стукач. Да и вообще дерьмо нигде не тонет. И даже, видишь, старшего набросили, минуя сержанта.
– Да, быстро скакнул.
– За зоркий глаз, за тонкий нюх.
Из раздевалки вышел Подлящук и тут только заметил сидящих в фойе двух солдат. Они сидели за тумбой Ленина. А при неполном освещении, – горели лишь две лампочки под потолком проходного коридора, – место казалось зетенённым, интимным. Старший сержант, оглядывая стенды на стенах, медленно направился в их сторону.