– Вам задача: обеспечить мангруппу подвижной техникой.
– Товарищ майор, разрешите? – спросил капитан.
Родькин кивнул.
– На такое количество людей автомашин не хватит. Только четыре на ходу.
– Используйте БТРы. Если что, двумя рейсами. Но в первый – максимум личного состава мангруппы!
– Есть!
– Садитесь. Остальным подразделениям находиться в боевой готовности.
Майор положил указку на стол. Поднялся полковник Конев.
Родькин сел.
– Товарищи командиры! Я приказал объявить по отряду усиленную охрану границы. Подполковник Андронов назначается командиром сводного отряда, в который войдут мангруппа, авторота и личный состав заставы Васильевская.
– Есть! – поднялся подполковник.
– На вас, Андрей Николаевич, возлагается вся ответственность за проведение операции. Скажу откровенно, положение щекотливое. С одной стороны – это боевая операция, с другой – оружие не применять! Все сделать, чтобы оно не прозвучало. Как явствует из доклада начальника заставы – на льду мирные граждане. На береговую полосу они не выходят, но и на нашей стороне реки им делать нечего. Для возвращения их на их сторону нужно использовать все возможные средства дипломатии. Она, дипломатия, должна быть сейчас нашим оружием. Есть вопросы, Андрей Николаевич?
– Никак нет. – Грузноватое тело подполковника вытянулось.
– Садитесь. Товарищи офицеры, у кого какие вопросы?
– Разрешите? – поднялся младший лейтенант Трошин.
– Слушаю.
– На льду наши действия вы обозначили. А если китайским гражданам захочется пойти в гости к русским Манькам, как они обещаются, в то же село Васильевское, тогда нам как действовать?
Полковник несколько секунд ходил вдоль стены под картой. Его одутловатое белое лицо нахмурилось.
– Ну, я думаю, они не настолько охамели…
На помощь командиру пришёл начальник политотдела.
– Товарищ полковник, разрешите?.. – и, не дожидаясь ответа, заговорил. – Товарищи, эта провокация – не более чем хулиганская выходка разбаловавшихся молодчиков, и носит она характер – не военный. Как вы знаете, по оперативным сводкам, подобные хулиганские действия проводились и на других участках дальневосточного пограничного округа…
– Да, но они не переходили фарватер, по которому обозначена государственная граница, – перебил майора младший лейтенант Трошин. – Вчера они вдоль границы митинговали, сегодня – вдоль береговой полосы, а что от них ожидать завтра?
– Товарищ младший лейтенант, я не меньше вашего понимаю ситуацию. Но, однако, нужно понимать, что перед нами не враг. Перед нами наши идейные союзники. Наши товарищи по социалистическому лагерю. Да – они отклонились от идеи, да – они в заблуждении, да – они расшалились. Но нужно быть выше этих шалостей, отнестись к ним спокойно, со снисходительной сдержанностью старшего брата. Лао-дагэ – старший брат, так они нас называли в недавнем прошлом.
– У этого братишки – уркоганские замашки. Сколько наших сограждан пострадало от их дурости в Китае? Сколько пограничников унижено, оскорблено при исполнении служебных обязанностей?..
– Товарищ Трошин, здесь не место для полемики, – перебил командира мангруппы Родькин, уловив в его голосе горечь. Он понимал тайный смысл сказанного им и пресёк дальнейшие разглагольствования, которые могут только завести в тупик совещание и сыграть не на пользу младшему лейтенанту. "Да, такие операции ему доверять, конечно, рано, – подумал он, соглашаясь с мнением полковника. – Сгоряча и от обиды дров наломает". Вслух же сказал: – Продолжайте, Александр Михайлович.
Начальник политотдела кивнул, потёр длинными пальцами высокие залысины.
– Собственно, политическая ситуация всем ясна. Каждый из нас понимает ответственность, и мне нет необходимости вам ещё раз объяснять установку партии и правительства. Одно могу ещё сказать: за этим инцидентом с китайскими гражданами могут следить вражеские агенты, спецслужбы США, корреспонденты разномастных газет и радиостанций. Тут же в зарубежной прессе появятся компрометирующие нас, а по большом счету – Советский Союз! – фотографии, репортажи, прочая заграничная стряпня. Кому это нужно из нас?.. Никому. Мы должны направить все усилия на урегулирование конфликта, свести его на нет, направить на безобидную, а лучше – на дружескую встречу. Получится – нам хвала и честь. Нет – все равно мы должны проявлять максимум выдержки, максимум дипломатии. Мы все здесь коммунисты, у всех у нас одна задача и одна цель. И одна ответственность. О ней, товарищи, не забывайте. Невыдержанность, сумасбродство – могут дорого нам стоить. Кому погон, кому партбилета, а кому и головы, как говорится. Удерживайте себя от резких выпадов, сдерживайте и солдат. От вашего поведения будет зависеть и судьба подчиненного вам подразделения, каждого солдата в отдельности. У меня все. – Пляскин сел.
Тут же поднялся Трошин.
– Товарищ полковник, разрешите?
Конев недовольно дернул бледной щекой.
– Слушаю.
– Видимо, для ведения переговоров, для проведения отдельных команд там, на льду, понадобятся переговорные устройства. Имеются ли они в наличии?
– В отряде нет.