– Не знаю, – Куприянов неопределенно пожал плечами. – У них там свои дела, командирские.
Игорь прошёл к смотровому окошечку и стал смотреть через него в зал. На сцене солдат из художественной клубной самодеятельности выбивал под баян "Барыню". Она у него получалась легко, под ритм и такт: он, то плавно, то резко вскидывал руками, то приседал в лихой присядке.
– Во Блоха даёт! – задорно сказал Сватов, глядя в другое окошечко. – Как на пружинах.
– Ага, – согласился Куприянов. – Второй уж год скачет… – Он осматривал аудиторию, видя, как, то с одной стороны, то с другой, покидают зал кое-кто из офицеров. И Игорь отсчитывал про себя: "Трошин, Локтев, Клочков… Кажется, что-то затевается?.." Взгляд его остановился на знакомой фигуре. "Никак Малыш?.. А это кто с ним?.." Стал присматриваться, но внизу было сумрачно, и своего соседа загораживал Козлов.
– Я в зал, – сказал Игорь.
– Давай, – ответил киномеханик, тоже отходя от окошечка и направляясь к столу, где перематывал катушки киноплёнки до появления офицеров.
Куприянов спустился в зал и, оглядевшись, пошёл было к ряду, где сидел Владимир Козлов, но остановился. На сцене происходило действо, всех завораживающее. Блохин плясал теперь уже ″флотскую чечетку″, залихватски прихлопывая ладонями по ногам, по груди, а то и по шее. Игорь встал возле стены у входа в зал. Минут десять Блохин гипнотизировал зрителей и, как только прозвучал последний такт, зал взорвался апладисментами. Тут же вышел ефрейтор, ведущий концерт, и, подбадривая аудиторию, тоже захлопал в ладони. Танцор устало кланялся и не так умело, как в танце, разводил руками.
Минуты две-три конферансье держал артиста на сцене, затем подтолкнул к кулисам. И объявил в микрофон:
– Перерыв на десять минут. После перерыва – кино "Максим Перепелица".
В зале воодушевлено захлопали, обрадовавшись "Максиму". Загрохотали откидные деревянные сидения.
Вставая, Морёнов сказал с восхищением:
– Ты посмотри, как Блоха, а? Чечётку выбивает, словно шарики по сцене катает. Помнишь, как в казарме на учебке, он в сапожищах на бетонном полу плясал?
– Тогда Блоха без подковок был, – со снисходительной усмешкой ответил Владимир.
– Левши не было.
– Кстати, ты тоже ведь плясал. Сейчас как?
– А, – отмахнулся Юрий. – Так, иногда на заставе балуемся, под настроение. Когда ноги не болят.
Кто-то сзади ударил Козлову в плечо. Он резко обернулся. Перед ним стоял младший сержант, держа перед собой кулак с оттопыренным большим пальцем. Лицо его ломалось в сдержанной улыбке.
– Хо! – удивленно произнёс Козлов. – Куприк, ты?
– Эка, – отрицательно покрутил головой Игорь. – Угадай, кто?
Козлов кивнул на Морёнова: он?.. Младший сержант согласно подмигнул.
– Хо!.. – Владимир сгреб обоих в объятия.
– Ой-ёй! – вскрикнул Куприянов. – Медведь Палыч, ребра поломаешь!
Моренов тоже застонал.
– Шкаффф! Осторожней!
Козлов гоготал, радуясь встречи, в руках заиграли мышцы.
– Здорово, Куприк! – Козлов смеялся, не замечая того, что возней с друзьями загородил выход из зала.
На них солдаты глядели, улыбались и требовали, кто в шутку, кто всерьёз освободить проход. Друзья, обнявшись, вывалили в вестибюль.
– Здорово, братцы!.. – говорил Куприянов. – Я, было, не поверил своим глазам. Из кинобудки вас увидел.
Они, поднимаясь к выходу, стали обмениваться рукопожатиями, громко шлепая по ладоням друг друга.
– Ты-то как тут оказался? – спросил Игорь Козлова.
– По велению партии родной и командования.
– На семинаре что ли?
– Ну. Сегодня только прибыл.
– Что-то поздно. Они уж второй день тут накачиваются.
– Так некогда было. Народу-то нет. Прямо с наряда, в машину на вокзал в Хабаровск и в отряд на поезде, – пояснял Козлов. – Боюсь, что до конца семинара не досижу, назад отчалю.
Куприянов понимающе кивнул.
– А ты, когда выписался, Юра? – спросил он.
– Перед обедом.
– А что ко мне не зашёл?
– Да вот, мероприятия… И со Шкафом давно не виделись. Пообщаться надо, а то разъедемся, когда потом увидимся?
Они, лавируя в толпе, прошли из вестибюля в коридорчик, и Куприянов повёл друзей в комнату киномеханика.
– Сват, принимай гостей!
Киномеханик настраивал аппаратуру для предстоящего киносеанса.
– Пожалуйста. Только не курить.
– Я бросил в санчасти.
– А я не поднимал, – ответил Козлов.
– Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким живёт. Тогда я спок, – утвердительно сказал Сватов. – Располагайтесь. Кстати, звонил старшина, уже из штаба. Сказал тебе готовить свою фотоаппаратуру. Тебя, наверное, куда-то повезут.
– У меня все на взводе, – отозвался Игорь, приглашая гостей располагаться. Присел сам на стул возле высокого ящика, напоминающий сейф.
Козлов, осматривая помещений, спросил:
– Слушайте, ратаны, вам в отряде не суетно жить? Суматоха, мелькание командиров, построения, муштра… Строем в столовую, в клуб, в сортир, а?.. – засмеялся он.
Куприянов и Сватов переглянулись.
– Да нет, как-то не замечали, – ответил Игорь. – Да и в отряде мы мало бываем. Вот семинар проведём: он поедет кино крутить по заставам, я – фотографировать отличников-пограничников или перебежчиков-нарушителей.
– Я так терпеть не могу в отряде ошиваться. А, Юр?