Лейтенант Козылов шёл на левом фланге. Он с облегчением вложил пистолет Макарова в кобуру. Стало на душе покойно, а от спавшего напряжения – легко, словно только что перешёл реку по тонкому льду. Он смотрел на уходящих китайских граждан и не мог сдержать улыбки. Но сдерживал, боясь показаться солдатам мальчишкой. Хотя умом понимал, что от стволов, направленных в грудь или в голову, наверное, только так и бегут. Но, если люди доброго слова не понимают, пусть уважают силу оружия. На всякую наглость должна быть сила, перед которой наглец снимает шляпу, или использует первый приём самбо – спасительный бег в припрыжку. А этот приём у них, особенно у хунвейбинов, недурно получается, хорошо поддаются тренировке.
Пограничники поднимали со льда китайцев, и, помогая им, вели их к границе.
Начальник заставы шёл сзади подразделения, платком вытирал со лба пот. Вспотел в десятиградусный мороз. Теперь можно полагать, инцидент исчерпан. Теперь китайские граждане уяснили, что шутки на границе могут кончиться для них плохо. Граница есть граница. На ней не должно быть снисхождения. И всё-таки…
И всё-таки момент был такой, что не дай Бог ему повториться.
2
На границе установился на некоторое время относительный покой. Пограничники стояли узкой цепочкой на средине реки. Китайцы – всё той же толпой на своей территории. Но вскоре послышался голос, через репродуктор усиленный, басовитый и хриплый, и за ним поднимался новый гуд. До пограничников стало доноситься хоровое скандирование: Мао-о! Мао-о!.. Напоминающее чем-то мартовский кошачий рев: Мяо-о!.. Мяу-у!.. И это мяуканье веселило, пограничники посмеивались, шутили. Но не расслаблялись.
Пока на границе установилось относительное затишье, майор, через связного, вызвал на лед замполита. Оставил его за себя.
– Сергей Васильевич, действовать в таком же порядке, как при первом китайском вторжении. До берега отходить интервалами. На берегу стоять насмерть! Я на доклад.
– Есть, товарищ майор.
Лёд после тысячи ног стал гладким. Мелкие торосы, снежные отвердевшие намёты были перемолоты в крупу, в пыль, которую подметал усиливающийся к вечеру хиус. Теперь по льду можно пройти, прокатываясь, чтобы не поскользнуться. Майор шёл по нему, порой балансируя руками.
На берегу Савина встречали сельчане:
– Товарищ майор, что китайцам надо?
– Товарищ майор, правда, что они хотят нас воевать?
– Товарищ майор, а мы уже карабины, ружья достали.
– Товарищ майор, мы и топоры, вилы возьмём, придём к вам на подмогу.
Савин успокаивал:
– Товарищи, ничего не нужно. Ничего страшного. Помитингуют, померзнут и разойдутся.
– Ага, поморозить сопли вышли?..
– Ну, если хотите. Успокойтесь и вы, расходитесь по домам. Знайте, на берег мы их не выпустим. Извините. – Майор поспешил на заставу.
Приграничный народ, поселившийся здесь и проживший не одну сотню лет, не одно поколение, тем и отличается от всего остального населения, что он подчинён строгим законам границы и готовый, как солдат, ко всему: на помощь пограничникам, на защиту, на войну. Ведь в прошлом предки их были казаками, защитниками Руси-матушки. И Савин с уважением относился к ним.
На берегу шум митингующих отдалился, но беспокойство, наоборот, стало накатывать. Там, на границе, в непосредственной близи с китайцами, майор был собран и сосредоточен, и ко всему готовым, к поступкам и к ответу за них. Сейчас, удаляясь, за ним тянулось, как снежный шлейф, беспокойство. Беспокойство за погранцов, за их выдержку. Хотя первый экзамен по КНИГЕ ЖИЗНИ прошёл безукоризненно.
Начальника заставы встретил дежурный.
– Товарищ майор, вас просит срочно позвонить начальник штаба, майор Родькин. И ещё. Через полчаса нужно отправлять наряд на левый фланг и через час – на правый. И двоих – в секрет. Кого? Где брать?
– Малиновский, секрет отставить. Пошлите связного к капитану Найвушину, пусть он выделит тех, кому в наряд. А всех, кто приходит с наряда – кормить и на лёд.
– Есть.
– Старшине передать, пусть готовит термоса. Повару: чай, чтобы был горячим постоянно.
Майор направился в дежурку. Младший сержант на ходу спросил:
– Товарищ майор, можно вопрос?
– Да.
– Это надолго?
– Малиновский, они не довели своего расписания. Поэтому будем, к сожалению, подстраиваться под них.
– Понял, товарищ майор.
Савин сел за стол перед аппаратом связи и щелкнул тумблером. Взял трубку. Младший сержант поспешил выполнять приказания начальника заставы.
В трубке послышался знакомый голос.
– Дежурный по отряду, майор Макеев.
– Это тринадцатый, Игорь Семенович. Докладываю.
– Давай, Владимир Иванович.
– Толпу китайских граждан выдворили за границу. Но не силой, под страхом применения оружия. Поняли и ушли. Теперь на своей территории беснуются. Точнее – мяукают.
– Это как?
– В истериках своего Мао часто упоминают. Здравицы что ли в его честь произносят или молятся на него: Мао-Мао, а по льду разносится: мяо-мяу.
– Как кошки в лунную ночь?
– Да, что-то в этом роде, – усмехнулся Савин.
– Я тебя соединяю с начальником штаба.
– Давай.
Щелкнуло в трубке, и тут же послышался резкий голос.
– Да, Родькин слушает.
3