Китайцы долго митинговали, разогревались. А, увидев, что командир, который приказывал навести на них оружие, ушёл, начали приближаться к пограничникам, но не так, как это происходило в первый раз, не прямым напором, а устроили круговое движение, напоминающее центробежное, развивая и расширяя его орбиту, и всё плотнее подходя к пограничникам. Они что-то пели, и по мелодии смутно, но можно было догадаться, что это Интернационал. Вновь размахивали флагами, несли транспаранты, трясли красными книжечками.
Найвушин и Козылов какое-то время стояли, и лейтенант рассказывал капитану, как удалось вернуть соседей за границу.
– Честно говоря, я думал: товарищ майор отдаст приказ на поражение. Прут прямо на стволы. Того гляди, на село пойдут. Как забряцали затворы, сразу очухались. Поскакали обратно, как миленькие, и коньков не надо. Потоптали друг друга, женщин и пацанят. Им бы ещё соску сосать, а туда же, в хунвейбины, – тьфу! – без мата не выговоришь.
– Так идея – зараза, что проказа. Всех дурманит, дурит. А тот, кто ей не подчиняется, того можно заставить, принудить уважать. Это что касается взрослых. А дети… Что дети? Любопытствующий народец…
Солдаты стояли, переминаясь с ноги на ногу от бездействия, курили, переговаривались. Тут же, отвернувшись от толпы, прикрывая друг друга, мочились на лёд, притопывая от нетерпения. Кое-кто был поднят командой "в ружье!" прямо с постели, после ночного наряда, и потому было не до приличий теперь. Тем более, похоже, ещё долго не видать им заставы. Впереди опять что-то затевается…
– Андрей, давай по флангам. Кажется, начинается. Работать по моей команде.
– Есть!
Офицеры направились вдоль шеренги.
– Командиры отделений, дублировать мои команды, – говорил капитан, проходя мимо командиров отделений.
4
Майор Савин слушал начальника штаба, и время от времени говорил сам.
– Ну, я же не могу держать всё подразделение на льду. Мне нужно и охранять границу, а у меня все там.
– Потерпите часик-другой, посмотрим, если китайцы начнут расходиться, то приступайте к функциональным обязанностям. А они должны разойтись, на дворе уже вечер. Вот-вот стемнеет. Не будут же они ночь на льду топтаться?
– Как знать? Если бы хотели просто помитинговать, то должны уж закругляться. И такой толпой… Того гляди, лёд провалят.
– Хорошо бы, может, остудили бы себе горячие головы. Но до вечера давайте понаблюдаем.
На переговорном устройстве зазуммерило, и загорелась красная лампочка.
– Владимир Владимирович, часовой с вышки. Я его включаю, послушаем?..
– Давайте.
– Докладывает, рядовой Сыровацкий, – пояснил Савин.
Майор нажал рычажок тумблера.
– Слушаю вас, Сыровацкий.
– Товарищ майор, на льду опять китайцы зашевелились.
– Что там?
– Идут опять к берегу. Наших оттесняют… – в голосе Сыровацкого слышалось волнение.
– Понял. Продолжайте наблюдение. – Савин отключил часового и обратился к начальнику штаба: – Товарищ майор, я на лёд!
– Хорошо. Но с оружие не шутите!
– Тогда подскажите, как мне село защитить? Если бы это были, как прежде, друзья, то принял бы их с распростертыми объятиями и ещё бы чаем угостил, а тут саранча зеленая и злая. Всю ответственность беру на себя!
Майор Родькин помолчал. Затем дружески посоветовал:
– Владимир Иванович, я сочувствую тебе. Но это приказ, и прошу тебя, его исполнять. Будь предельно внимателен и осторожен. Выдержка, и ещё раз выдержка.
– Я понял, товарищ начштаба.
– И информируйте меня как можно чаще.
– За меня здесь капитан Найвушин. Он будет вас держать в курсе всех событий. И дежурный по заставе. Разрешите идти?
– Счастливо.
Майор положил трубку и отключил телефон.
Войдя с улицы в дежурку, он расстегнул на две пуговицы полушубок, немного распустил шарф. Теперь тщательно заправлял его, застегивал пуговицы. Проделывал это с задумчивой сосредоточенностью. На скулах набухли желваки. Взял со стола перчатки.
– Дежурный, будьте на связи. Где связной, Михалкин?
– Он, товарищ майор, в столовой, – ответил Малиновский. – После ночного наряда он не успел до тревоги перекусить. Я распорядился напоить его чаем.
– Хорошо. Пусть при вас будет и при капитане Найвушине. Капитан сейчас прибудет на заставу.
Майор, на ходу надевая перчатки, быстрым шагом направился к выходу.
С берега, сквозь падающий снег, было видно большое полуовальное пятно на льду. Оно показалось больше, чем прежнее, и движение его напоминало пчелиный рой, круговое, и над всем этим скопищем реяли флаги, транспаранты. Пожалуй, это была не та толпа, что двумя часами раньше. Здесь вырисовывалось ядро, вокруг которого кружится вся эта орбита. Теперь уже не скажешь, что демонстрация стихийная и не организованная. Жаль, нет фотографа.
Майор бегом поспешил на лёд.
5
Опять остановились у береговой полосы. Китайцы, уже перестав бегать по кругу, видимо, согрелись или, может быть, по чьему-то приказу, стояли в метрах десяти-пятнадцати от пограничников, настороженно и зверовато поглядывая на стволы автоматов.
Савин вышел вперёд и поднял руку. В толпе замерли, гул в передних рядах стих.