Ответа не было. Начальник заставы терпеливо ждал. Китайцы что-то кричали, скандировали, особенно те, кто был во вторых рядах, махали книжицами, выкидывали кулаки над головами под общий клич. Крик этот больше походил на лай и вызывал у пограничников возбуждение, нервозность.
Наконец в толпе возникло движение, вперёд вновь вышел переводчик. Он, кивая, залепетал.
– Тавалися насяльника, у нас э… нетю рука-ва-дитель. Ми сями висел на мирная демасрация.
– В таком случае, прошу вас всех вернуться за линию государственной границы. Там демонстрируйте. – Майор сделал рукой отмашку. – Вон! (Хотел было добавить: "Не то вашей демасрации дадим сейчас просраться!")
– Тавалися насяльника, река не являйся граниса. Поэтамю ми гулям, где хосим.
Лицо майора потемнело.
– Как я понял, вы вышли на лёд неорганизованно, без каких-либо определенных целей? В таком случае, передайте вашим гражданам, что прогулки на границе опасны. Я вынужден буду применить решительные меры. Переведите!
Китаец вначале помедлил, усваивая сказанное майором, затем, кланяясь и пятясь, исчез в толпе, как в болоте, гудящем утробным гудом.
Цепь солдат, которую майор остановил взмахом руки, выжидающе стояла сзади. Впервые его солдатам приходится стоять лицом к лицу с таким скоплением народа и, похоже, не совсем миролюбивым. И это противостояние у майора вызывало беспокойство – не сдали бы нервы у пограничников.
По льду бежал связной. Он торопился, ноги его скользили, и он балансировал руками. Проскочив цепь пограничников, он подбежал к начальнику заставы.
– Товарищ майор, – запыхавшись, обратился связной.
– Докладывайте, – повернулся к нему майор.
– Товарищ капитан Найвушин просил передать, что начальник отряда приказал оружие не применять!
– Рядовой Билялиддинов! Вы не могли бы распоряжения командования передавать тише?
Смуглое лицо солдата виновато сникло.
– Что ещё?
– Действовать по обстановке, но не провоцировать конфликта, – добавил солдат шепотом. – Докладывать обо всех изменениях.
– Ясно. Будьте при мне.
Разговаривая со связным, майор ни на секунду не выпускал из вида нарушителей границы. Толпа до появления связного гудела, после – в неё словно кинули транквилизаторы. Она зашумела, послышались крики, чередующиеся с русским матом. Толпа подалась вперед. "Кроме переводчика, тут еще кто-то понимает русский язык", – подумал майор, поняв мотивы поведения толпы.
Пограничники без команды начальника сделали несколько шагов в их сторону и, обойдя командира, загородили его.
– Сержант Куклин, передайте по цепочке: оружие не применять! Делать отмашки, – сказал майор вполголоса командиру второго отделения. И вновь подумал: "Что теперь скрытничать, они уже знают о неприменении оружия. Ну, связной!" Он осуждающе бросил взгляд на солдата.
– Билялиддинов, встать в строй!
Команды майора, словно шелест ветерка, перелетали от солдата к солдату.
Видно было, что некоторые китайцы, кто стояли впереди толпы, оказались тут не из враждебных побуждений. Из любопытства, из желания повидаться с пограничниками, потому что по разным причинам им доводилось встречаться с ними: с кем-то в кетовую путину, с кем-то на заставе, за время перебежек. И сейчас хотелось кому-нибудь хоть издали помахать рукой (и уже начались узнавания), а многих – согнали сюда в добровольно-принудительном порядке на очередное важное общественно-политическое мероприятие.
И вдруг на передних стали напирать задние, толкать в спины, и покатили по льду на пограничников, на стволы. От неожиданности у китайцев, – а впереди были в основном старожилы, которых ещё не успели переселить в центральные районы Китая, которые уважали законы границы, пограничников, как своих, так и сопредельной стороны – на лицах возник испуг, ужас, глаза и рты раскрылись. Послышались возгласы, крики на китайском и русских языках: на родном языке они обращались к соплеменникам, на русском – к пограничникам.
– Ивана, не стреляй!.. Ивана, это я, Ванюса!.. Ай! Яй! Ай-яй!
Они скользили по льду, скулили, плакали. Тщедушные, желтые не то от природы, не то от холода и голода, в заношенных бушлатах, фуфайках, не все даже в валенках. Они вызывали жалкое чувство и в то же время – недоумение и досаду.
Пограничники останавливали толпу отмашками, поднимая руки вверх и плавно махая кистями в трёхпалых рукавицах.
– Товарищ майор, нас фотографируют! – доложил сержант Куклин. – Вон, прячется.
За китайцами прятался фотограф. Он выныривал из-за спин, щелкал затвором и тут же исчезал, растворялся в толпе. Щелчка фотоаппарата не было слышно за шумом, но тем не менее эффект он произвёл не меньше выстрела. В голове майора за доли секунды выстроилась конструкция: фото – газета – международный скандал (позор для Союза!) – личные неприятности. И, когда при угрожающей близости китайских граждан, защелкали затворы автоматов, майор прорычал:
– Отставить! Десять шагов назад!
Пограничники недружно стали отходить.
– Билялиддинов, живо на заставу! Передайте капитану Найвушину: удержать китайцев на льду не удаётся. Пусть доложит в отряд: нужно подкрепление! (А про себя подумал: "А лучше – танки!")