– Надо с орнитологами поговорить, но я бы не стал… Да и подрядчика нелегко будет найти на такую задачу, если вообще возможно. Так… яблони! Там какой-то вредитель, фото отправил уже специалисту, но это точно не воздух, то есть не загрязнение. Развелся какой-то жук или бабочка, кто знает, что там эти яблони жрет. Ну и последнее – по вспышке рака. Не наша зона ответственности, но вы там в письме все перечисляли. Коллеги посоветовали обратиться в Департамент здравоохранения, взять там данные, посмотреть, действительно ли такая вспышка есть. Сразу обозначу, что прежде на бумажных производствах и при них такого не было. Ну, во всяком случае в литературе упоминаний нет, мои знакомые медики не нашли, а их слово железное.
В моем календаре уже стояли десятки встреч и мероприятий, уточненных или предварительно назначенных.
Надо было: подготовить празднование 9 Мая от завода; провести встречи с поселковой администрацией, школой, Домом культуры, больницей, библиотекой, с депутатами муниципальными, с депутатами районными, с депутатом региональным, с депутатом Госдумы (русский парламентаризм повсеместен, русский парламентаризм – бездна), с главой района, устроить еще три экскурсии для бабуль и не только, открыть фирменный магазин туалетной бумаги, съездить к прокурору, к природоохранному прокурору, к представителям какого-то речного бассейна (до сих пор не понимаю, чем они занимаются), в Росприроднадзор, к представителям лесничества, в департамент промышленности, отец Арсений звал на литургию, и как тут отказаться, техникум из райцентра жаждал пристроить студентов на практику, очень просила о встрече местная волейбольная команда и почему-то еще и сообщество пограничников. Все это вращалось, звонило, писало и требовало внимания. Как и откуда половина из них обо мне узнала – оставалось тайной, но они все являлись ниоткуда и не желали уйти обратно, они жрали время, они добивались своего, а цель их была одна – донять меня, отнять душевные силы и поставить какие-то невероятные задачи, о существовании которых я бы сам не догадался.
Только девять дней не были заняты. Девять дней: свадьба и неделя в Сербии. При этом возвращаться предстояло перекладным рейсом – из Тивата сразу сюда, на Север. С будущей женой я должен был расстаться сразу после свадебного путешествия, прямо в аэропорту. А тут еще этот региональный Минздрав, будь он неладен.
Ладно. Минздрав. Вернее, департамент. Статистика по раковым заболеваниям.
Мила все устраивала свадьбу. Каждое второе утро начиналось с обсуждения грядущих планов. Пока Рита в «Красной Шапочке» подливала мне кофе, Мила в трубке тараторила о том, какой наряд она хочет мне выбрать.
Между тем я все думал о статистике департамента здравоохранения. Весь предыдущий вечер я читал о раке в России, о том, в каких регионах и какие виды его встречаются чаще, какие есть «массовые» факторы, как меняется ситуация со временем. Исследований было немного, но я весь проник в рак и не решался даже лишний раз покурить тем утром, потому что и на пачке сигарет было намалевано предупреждение о раке.
…И, значит, зауженные штаны и пиджак, и непременно, обязательно – шляпа, лучше серая. И кеды, кеды с «советскими» резиновыми носами. Можно – белую майку под пиджак, такую тоже советскую. – Мила каким-то верным чутьем определила меня в этом наряде: советское, кондовое, но аскетичное, простецкое и даже в чем-то идеалистическое начало моей натуры идеально укладывалось в кеды и майку. Выпендрежность и панковость выражал костюм. А глупая шляпа на голове, согласно философии Милы, означала снятие вопросов ко мне со стороны мира, то есть любого стороннего наблюдателя.
Строгая чиновница из департамента выслушала меня – и отрезала, что информация закрытая; но потом, после моих стенаний и мольбы, мне принесли какие-то таблицы, из которых невозможно было понять, кто, где и чем болел в прошлом году в масштабах региона. Для пущей неразберихи таблицы были напечатаны шестым кеглем. Я глядел в столбики и строфы и задавал вопросы, на которые она не могла ответить. Она позвала кого-то, тот позвал еще кого-то, пришедший не мог объяснить ничего, кроме того, что в таблице указаны какие-то то ли человекочасы разных специалистов, то ли человекоприемы, а затем, запутавшись, пришедший списал все на то, что данные неполные. Что-то подсказывало, что и полные данные такого формата ничего не прояснят. Однако чиновница была удовлетворена. Она сделала все, что могла. Все, от нее зависящее.
Мы с Жорой поехали в районную больницу, где вроде как должны направлять к региональным онкологам и наблюдать пациентов в ремиссии. То есть какое-то знание о числе больных по онкологической части у них должно было иметься. Главный врач, сухая дама лет пятидесяти, по имени Елизавета Германовна, запрос поняла и без лишней волокиты дала данные по району, только пошла через статистику смертей. Год к году, четко – сколько людей с онкологическими диагнозами были вскрыты моргом. Оказалось, что в районе количество онкологических больных неудержимо росло все последнее десятилетие.
